Плохой парень

Валюша, — поворачивается к моей девочке и подмигивает, — вам не привыкать плясать вдвоем. Будете нашим образцом для подражания.

У меня дыхалка перестает функционировать. Клянусь, в моменте я готов эту старушенцию расцеловать и пригласить на нашу свадьбу. Я собираюсь праздновать месяц. Радость мурашками проступает на коже. Резкими движениями вышагиваю вперед, а вот Валечка замирает и перестает подавать признаки жизни.

—Шолохов, ты уже мастер. Фломастер. Дуй сюда. Валентина Львовна, окажите честь курсанту, — батя Валечки заворачивает как надо, указывая на центр, куда я с довольной мордой чешу как на награждение за героические поступки.

—Итак, господа в погонах, имейте в виду, что я не терплю плохого поведения. По хребту уговорю как надо. Слушаем и запоминаем.

Валечка на дрожащих конечностях подходит ко мне, и я смотрю сначала на эти же изящные ноги, облаченные удобными балетками, потом на бедра и на выступающую грудь. Белье не видно, но пиздец поджигает. Только так чешет нервуху граблями изнутри.

По памяти делаю еще один шаг к ней и чувствую, как дыхание Валечки срывается в пропасть, затем рывком выдыхает, и я глотаю этот выдох, захлебываясь невозможными ощущениями, ударяющими в пах. Точечно так. Прямо в омлет взбивает.

Кусаю щеку изнутри и пытаюсь не сорваться, чтобы засосать ее прямо тут при всем честном народе. В штанах ощутимо тяжело, мучительно больно, я бы даже сказал, но приходится терпеть, до спазмирующих болей в голове.

Рука примагничивается к пояснице Вали без спросу и без прямого указа со стороны.

На морде блуждающая улыбка гуляет, и вроде как палюсь, но хер че сделать с этим смогу.

Валя поднимает на меня влажный взгляд и кусает нижнюю губу, на что я могу реагировать только одним способом. Сам едва дышу, грудина ходуном гуляет. Кости ломаются, когда второй рукой я перехватываю взмокшую ладошку Валечки. Облизываюсь и мне сладко дышать ее запахом.

Вау. Глаза закатываются от наслаждения, когда мы слегка соприкасаемся бедрами. Интересно, а видно мой стояк? Вообще похер, если честно, у любого нормального мужика он бы встал, а я вроде как в рамках нормы. Не?

—А теперь разбились по парам, пупсы, — хмыкает Григорьевна, но это доносится до меня отдаленно, я не моргая смотрю в глаза Валечки, а она то на меня палит, то взгляд роняет в пол.

Темный веер ресниц меня гипнотизирует взмахами. Вверх, вниз. Ненакрашенная. Моя. Красивая. Скольжу пальцами по внутренней поверхности ладони и ловлю ее реакции, как волоски встают дыбом. Моя девочка.

Парни, разумеется, идут в отказ, но громкий бас прапора и моего тестя дает неплохой толчок чтобы парни по парам разбились.

Мягко надавливаю на поясницу, продавливая в нужный мне угол. Черт. Проезжаюсь по Валюше бедрами и делаю вид, что просто переступаю с ноги на ногу.