Плохой парень

Сырников нагло жмется ко мне и рычит в лицо, заставляя смотреть ровно на себя.

—Ты думала, что папка твой может меня припугнуть? Малыш, ты не забыла, что я тут десять лет отпахал, у меня стержень поболее, чем у твоего щенка подзаборного. И я вас всех размажу так, что мало не покажется. Раз ты решила играть грязно, я тоже сыграю. грязно. Скажи мне, деточка, ты хочешь, чтобы твой жаркий секс с Шолоховым транслировали на весь город, а потом еще и занимательная информация всплыла, что ты задним числом оформлена в академию без каких-либо оснований, кроме того, что ты дочурка одного из проректоров? Серьезно? Так я устрою тебе это и никакой папашка со связями не поможет стереть это пятно с твоей биографии. Да и в следующий раз ты будешь думать головой, а не пиздой. Что тоже урок, кстати говоря, да? Но все-таки урок номер один: никогда не натравливай никого на тех, кто может оказаться сильнее, а то и папашку твоего мы можем припахать к ответственности за превышение служебных полномочий и попытку протолкнуть своего протеже. И даже больше. За профнепригодность, он вполне может оказаться не у дел, уволен, как вариант, ну или очень сильно понижен в должности примерно до уборщика территории военной академии. Никакие заслуги не помогут, как и связи. Такие скандалы не любят, людей убирают на раз-два, лишь бы скорее замять некрасивую ситуацию. Ты — некрасивая ситуация. Хоть и пиздец какая красивая баба, я бы тебя даже трахнул. Но бесишь ты меня больше.

Сырников плюется мне в лицо, пока я испытываю весь спектр панической атаки. Кислорода не хватает, и я вот-вот потеряю сознание. Последняя фраза добивает меня. Морально ставит на колени.

Шок выливается на меня ушатом ледяной воды.

Как. Как он мог это заснять?

Я начинаю ожесточенно вспоминать, но не понимаю, в какой момент нас могли заснять. этот вариант в принципе исключен!!!

Двери закрыты на замок, а на окнах роллеты. Это все невозможно. Никак!

Чувствую, как накатывает тошнота и становится очень-очень жарко. Ноги подкашиваются, но я держусь на каком-то непонятном мне стимуле, просто выстоять и не показать ему слабину.

Он не увидит, как мне плохо. Прикрыв глаза, пытаюсь дышать через нос, даже через боль, что упорно давит в грудной клетке.

Тварь. Какая же ты тварь. Наступит момент, я с радостью размажу твою довольную физиономию. Но пока. Пока мне надо отсюда выйти, но после всего сказанного, я не уверена, что получится так просто.

Не даю слезам прорваться наружу, что бы ни случилось.

Не даю и держусь что есть сил.

Сырников выдерживает драматическую паузу, пока мои пальцы намертво впиваются в его руку. На вид бабскую, и даже волосы ситуацию не спасают. Гормонально он не мужик, но и не баба, он чмо!

Первая волна ужаса сходит, я начинаю вырваться, а он сильнее давит на меня.

—Брыкается.