Плохой парень

Что еще надо? И завязывай с курением, зачем оно тебе? Ладно я. На мне ответственности во, — показал уровень по шею ребром ладони, — а ты приседай, если вообще держаться не получается, или отжимайся. Валька только больше смотреть будет…

Да и было на что смотреть даже тогда. Курить бросил, словам внял. Впереди был гребанный бал, на который идти надо было с парой, а у нас тогда одни парни были. Все как один с бабами, да и у меня аж трое могли станцевать со мной, но я что? Ломал Карину через колено, чтобы она поныла Вальке, мол мне танцевать не с кем.

Сестра у меня мировая всегда была, сразу поняла, что к чему и почему. Да и видела она все, по-заговорчески улыбнулась и тянула кота за яйца пару дней, чем меня из себя выводила.

А потом просто поставила перед фактом.

—Она согласна, коротко раскинь ей, какие там требования к платью.

У меня не было никаких требований к платью, кроме одного — его полное отсутствие. Но тогда я чуть на горящем пердаке не подорвался и не взлетел в космос от радости. Как пацан. Ну хотя почему “как”?

И начались тренировки, от которых у меня перманентно в мозгах кисель был, а в штанах дубинка. Тренировались много и часто, но мне все было мало, если анализировать общее время, проведенное с Валей.

Мне было мало ее всегда. И чем больше я рядом был, тем меньше мне было Рахманиновой.

—Вальс? Юра, ты не умеешь танцевать? — с улыбкой спрашивала меня Валя, а я давился слюной, потому что спецом тупил, лишь бы держать ее в руках.

—Научи меня, — бросал в ответ с улыбкой и насмотреться не мог.

Я вообще уже не мог спокойно даже дышать рядом с ней, потому что вело, боялся придавить еще. Она ж вон какая маленькая, а я вымахал, гора. Меня мама учила танцевать вальс еще лет в пять для выпускного в саду.

Вальке об этом знать было необязательно. Да и вообще моя мама считала, что мужчина должен уметь танцевать, я и умел, а с Рахманиновой все время не туда шагал, лишь бы сгрести ее в объятия и вдохнуть запах духов.

Он мне снился впоследствии, я сдыхал и пытался все больше в себя утрамбовать.

Кажется, тогда я мог все ее анатомические подробности с закрытыми глазами нарисовать, потому что в голове проекция со всех сторон рисовалась. Весь центр принятия решений смещался сильно южнее, а на севере была одна извилина, которая отвечала за тупые фразы.

В ее обществе я становился крайне глупым и мои комплименты были такими же, как топор в балете. Резкими и абсолютно не к месту.

—Ты красивая сегодня, — ляпнул, как будто она в остальные дни некрасивая была.

Валька с широчайшей снисходительной улыбкой посмотрела на меня и тут же выдала все то, что у меня только сейчас в голове сформировалось в отношении правильных умасливаемых слов, чтобы баба не дала тебе промеж глаз и по фаберже.