Плохой парень

Я никому ничего не обещал и в любви не клялся, — рычит недовольно, отмахиваясь от девушки. Теперь он ведет меня в сторону подъезда, а она продолжает истошно вопить нам вслед.

—Я ненавижу тебя, Юра Шолохов! НЕНАВИЖУ! А когда она снова тебя бросит, не приходи плакаться в жилетку! — бросает напоследок сорванным голосом.

Иду за Юрой как на углях, испытывая в принципе такие же муки. Совести. Осознания. И желания прикоснуться к нему. Все это иррациональным компотом плескается в моей голове, выстраивая четкие границы, те, которые я перешагнула.

Кусая губы, кручу фразу, брошенную обиженной девочкой, и с ужасом впитываю в себя ее правдивость.

Не в общем понимании этого слова, но однозначно внешне скоро будет видна разница невооруженным глазом.

А Юра красивый, молодой и все при нем. Как долго нам отпущено в этом случае? Когда внешний вид будет намекать на реальное положение вещей?

Когда он начнет засматриваться на молоденьких и красивых?

—Ты почему молчишь, блять, Валя? — рычит Юра, толкая меня к стене. Я не слышала, что он сказал, так как была глубоко погружена в собственные мысли. Теперь перед глазами стелется взбешенное выражение лица с оттенком потерянности.

Он на полном серьезе боится моей реакции, как собственно и я своей. Потому что мне на удивление уже никак, как-то вырубило, что ли, после масштабного взрыва.

Смотрю на Юру сквозь пелену, вязкую, тормозящую мои стремления. Я в ней тону и захлебываюсь.

Лишь сильные руки Шолохова заставляют выныривать на поверхность. Они напористо одаривают пугающей жестокой нежностью. Мне кажется, меня никто так не касался, никто столько чувств в это не вкладывал. В обычные, мать вашу, касания. Почему все настолько сложно?

Между нами. Между мною и тобой, Юра?

Нахмуренный взгляд рубит без ножа. Отмахиваюсь от скрепляющих мое тело рук, но это все равно, что биться головой о стенку. Бесполезно. Бесполезно сражаться с этим парнем.

Он прижимается губами к виску и рвано шепчет:

—Я не целовал ее, малыш. Не ответил, тут же отодрал от себя, — оправдывается.

Как же его пугает дальнейшее развитие событий. В каждом движении до агонии желание рассказать, как было. До потери пульса страх, что я пойму не так.

Будь я девчонкой лет пятнадцати, наверное, так и поняла бы. Буквально. Но сейчас я старше и мудрее, да, первым порывом стала обида, а вторым осознание, что перед ним все-таки была обиженная девочка, и она, не заслуживает, чтобы он ее отмутузил от себя.

Да он оттолкнул, да, был якобы поцелуй. Но это ведь такие мелочи, по сравнению с тем, что бывает в жизни.

Моя ревность, а это именно она, не дремлет, скребет грудину острыми когтями, но я даю ей аргумент не делать этого.

Юра явно не думал ее целовать, и он точно боится, что я подумаю иначе.