Победителей не судят

– Хуже, Фрэнки, – подавляя тяжкий вздох, произнес Гопкинс, – там все так плохо, что мистер Путин даже готов отдать этот товар с некоторой доплатой. Торг идет в основном за то, сколько и чего мы возьмем за вразумление наших непутевых потомков.

– Так может, – вздохнул Рузвельт, – нам не надо соглашаться на эту сделку, а стоит поискать другие, более выгодные варианты?

– Других вариантов нет, – хмуро ответил Гопкинс, – или мы берем то, что дают, или дядя Джо остается единственным, кому будет позволено вести бизнес с миром мистера Путина. Это не обсуждается.

– В настоящий момент, – сказал госсекретарь Корделл Халл, – тот мир находится на грани большой войны, причиной которой могут стать как наши непутевые потомки, так и их безумные восточноевропейские сателлиты, вздумавшие объявить войну дяде Джо…

– Насколько я понимаю, мистер государственный секретарь, – иронически хмыкнул вице-президент Уоллес, – речь идет о сателлитах наших потомков, то есть поляках?

– Вы удивительно догадливы, мистер вице-президент, – кивнул государственный секретарь, – других таких идиотов нет.

Вы уже знаете, джентльмены, как быстро умеют делать свои дела мистер Путин и дядюшка Джо, когда для успеха важна быстрота. Не успели поляки напасть, как были полностью разгромлены…

– Как такое бывает, мы уже видели в нашем времени, – назидательно заметил Рузвельт, – два года назад. Эти поляки только на словах герои, а как дело доходит до настоящей войны, то тут же выясняется, что им все вокруг мешают показать свою доблесть, и вообще – противник воюет нечестно и разгромил их неправильно…

– Ты угадал, Фрэнки, – криво ухмыльнулся Гопкинс, – русские победили их неправильным способом, сперва позволив их армии втянуться в бои на границе, а потом прямо из нашего времени атаковав их глубокий тыл своей армией, вооруженной мистером Путиным для войны с Гитлером.

Поскольку поляки ни в каком времени не немцы, то все закончилось за пять дней, и сейчас в том мире тоже нет никакой Польши.

– Ну и какое отношение это имеет к нашим потомкам? – недоуменно спросил Рузвельт. – Где Польша, а где они?

– А наши потомки, – зло скривился госсекретарь, – желают быть на каждой свадьбе невестой, на каждых похоронах покойником; а самое главное – получать гешефт с каждой сделки и иметь право диктовать всем, как им жить и каким образом вести дела.

Из-за этих желаний дефицит только федерального бюджета составляет от семисот миллиардов до триллиона долларов в год, а государственный долг недавно превысил двадцать триллионов долларов.

– Сколько, сколько, мистер госсекретарь? – удивленно спросил вице-президент Уоллес.