После заката

Мозг — штука тонкая, к внешним воздействиям чувствительная… Вот рассосется шишка на голове, и все закончится, и будет он ездить сюда спокойно, облазает всю гриву, не шарахаясь от каждой тени и шороха, и напишет книгу, увлекательную, сенсационную, и…

Сам-то веришь? — спросил он у себя. И побоялся себе ответить.

— Кирюси-и-и-и-к! Ты не забыл, за чем пошел?!

Тьфу ты… Он понял, что стоит возле «пятерки» с ключами в руках, и в самом деле позабыв, куда и зачем направлялся.

— Ну как? — спросила Марина, когда Кирилл вернулся в дом с картой в руках. — Красивая у тебя жена?

И приняла особо эффектную позу.

Вот оно что… Ларчик просто открывался. Новый купальник… А то: разведать водоемы, июльская жара…

— Бесподобная! — сказал он. И подумал про Клаву.

А ведь это первая его измена за шесть лет супружества. Если, конечно, не считать того, что произошло между ним и Калишей…

— Так мы едем купаться? — спросила Марина. Спросила неприятным, капризным голосом… или так лишь показалось Кириллу.

— Некуда ехать, — сказал он после изучения карты. — Пешком быстрее.

И в самом деле, до берега Луги по прямой не более десятка километров, но дороги туда нет — придется дальним объездом огибать Сычий Мох, выруливать на Гдовское шоссе, катить по нему пятнадцать верст в сторону Кингисеппа, вновь поворачивать на восток… Не вариант.

Есть неподалеку два озерца, но добираться к ним надо через трясины… Опять мимо.

И лишь на синей ниточке, изображающей речушку со смешным названием Рыбешка, Кирилл углядел значок, коим топографы обозначают плотины и дамбы. Невдалеке, не больше пары километров, дороги нет, но какая-никакая тропа отыщется… Полчаса ходьбы, отчего бы и не прогуляться.

И они пошли не то к плотине, не то к дамбе.

Но по пути угодили на местное кладбище, никак на карте не обозначенное…

Кладбище располагалось в достаточно обширной низине. И открылось взгляду вдруг, все разом, едва дорожка — ведущая, как полагал Кирилл, к плотине, — перевалила через невысокий холм. Отчего-то деревья здесь не росли (почва, что ли, такая? или специально вырубают?), равно как и высокие густые кустарники, — и погост просматривался целиком, от края до края.

Делать нечего, придется его пересечь — справа и слева какие-то буераки, густо поросшие диким малинником.

А их одежда, выбранная для похода на пляж, — коротенький сарафан Марины, шорты и футболка Кирилла — никак к прогулкам сквозь колючие кусты не располагает. Отсюда, с холма, видно: дорожка проходит насквозь и продолжается за кладбищем, — и, хочется надеяться, все-таки выводит к речке.

Кирилл не помнил, доводилось ли ему бывать в таких вот деревенских местах вечного упокоения. Может быть, в детстве, на похоронах дальних родственников… Не помнил.