Последняя битва

В суете грабежа никто ведь особо не смотрел, где и что лежит, примеряясь в основном к удобству увязывания и размерам поклажи: мешки удобнее бочонков, тюки удобнее узлов, а сундуки — вне конкуренции, ибо в них обычно и держат самое ценное.

Только теперь, в спокойной обстановке, выяснялось, что где-то была схвачена только половина шатра — пара пологов и верхушка, а остальное так и осталось в обозе, где-то в тюках оказались донельзя вытертые ковры и кошма, которую явно уже давно стелили только под ноги в самых грязных местах. В иных тюках и узлах нашлись, очень кстати, котелки, вертела, треноги и щипцы, многие мешки наполняли крупа и зерно. Что, кстати, спасло жизнь нескольким скакунам: татары предпочли поберечь лошадей для перевозки добычи, а силы подкрепить густой похлебкой из овса пополам с гречкой и мелкой крупкой из сушеного мяса, тоже найденного в каком-то из коробов. Поскольку свинину «неверные» в основном коптили и солили — татары сочли, что сушеное мясо могло быть только говядиной и запреты пророка не нарушало.

Пока каша разваривалась, воины закончили свою ревизию, найдя, помимо вытертых ковров, и хорошие, халаты и штаны из дорогой ткани, серебряные и золотые безделушки вроде чернильниц, подсвечников и курительниц, пуховые подушки, несколько тяжелых цепей со звездами, очень похожими на орденские, богато украшенные пистолеты и шкатулки с письмами и еще много всякой всячины. Теперь все это было перепаковано более удобно: так, чтобы вьючный груз между лошадьми распределялся более равномерно, не натирал нигде, не перевешивал набок.

— Как славно, что князь с нами оказался, — услышал Андрей краем уха далекий разговор.

— Да, ловко он нас на обоз вывел. Добро взяли, никого не оставили. И раненых нет, — через некоторое время донеслось с другой стороны.

После этого Андрей Зверев ничуть не удивился, когда уже знакомый щербатый сотник готовое угощение первому принес именно ему, в отдельном котелке, с поклоном и уважением. Хотя как «неверному» могли дать и в последнюю очередь.

Ложка у князя, как у всякого русского человека, была, разумеется, своя: висела на поясе в кожаном чехле. У татар у каждого своей была пиала. Тоже удобно и гигиенично. Нет опасности заразу какую подхватить от общественной посуды. Варится еда, конечно, общей — но ест каждый только свою, чужими руками не лапанную.

После ужина степняки наконец-то расседлали скакунов. Потники расстелили на земле, седла сунули под голову. У конницы постель всегда с собой — тут по поводу ночлега беспокойства никогда нет.

На рассвете Урук-бек послал в разведку небольшой дозор. Когда отряд уже заканчивал завтракать, они вернулись с приятным известием: поляки ушли, их нет даже на лугу у сгоревшего дома.