Последняя битва

Оттуда Андрей в сентябре добрался до Москвы и… И надолго застрял, ибо здесь никто и нигде никакими делами по-прежнему не занимался, трепеща перед грядущими бедами.

Государь не принимал никого, не сделав на этот раз исключения даже для него. Слухи о его плохом состоянии бродили один другого страшнее. Одни говорили, что Иоанн распух и почернел, другие — что лишился рассудка, третьи — что он уже умер, но бояре скрывают это, опасаясь смуты. Ибо единственный наследник, царевич Федор — блаженный, и за право его опекать может разгореться настоящая война.

Разумеется, при таких вестях все бояре стремились находиться поближе к столице, дабы, если что, поддержать свои рода или оборонить личные интересы.

Весной, восемнадцатого марта тысяча пятьсот восемьдесят четвертого года от Рождества Христова государь хорошо пропарился в бане, отчего почувствовал себя лучше и пожелал сыграть в шахматы. Одетого в белую полотняную рубаху, его отнесли в Оружейную палату. Боярин Богдан Вельский разложил доску, игроки начали расставлять фигуры. Взяв в руку ферзя, царь вдруг откинулся на спинку трона и захрипел. Рынды тотчас кликнули лекарей, те стали растирать царя мазями для суставов — но сия наивная попытка не помогла, и через несколько минут Иоанн Васильевич, мудро правивший русским государством ровно пятьдесят лет, перестал дышать.

Так, в несколько горьких минут закончилась величайшая эпоха в истории русской державы: рождение России.

В историю мироздания царь Иван IV Васильевич, прозванный Грозным за внушаемый врагам Руси страх, вошел величайшим из всех созидателей.

Приняв в свои руки всего лишь Московское княжество с горсткой вассалов, он двадцатикратно раздвинул границы государства, создав Россию в ее нынешних известных пределах.

Все свое царствие он занимался основанием и строительством новых городов, ныне ставших многолюдными и общеизвестными. Таких, как Воронеж, Орел, Волгоград, Астрахань, Арзамас. Иван IV принял Россию со ста шестьюдесятью городами, а оставил с двухсот тридцатью.

В кровавую эпоху, когда правители разных стран постоянно устраивали безумные оргии, такие как Варфоломеевская ночь или Стокгольмская баня, когда короли убивали своих подданных десятками тысяч: за то, что несчастный оказался бродягой, уродился ирландцем или голландцем, либо за то, что кто-то молится Христу на свое усмотрение, — в ту кровавую эпоху Иоанн смог сохранить трепетное отношение к человеческой жизни, решаясь на смертную кару только в крайнем случае и все равно продолжая раскаиваться в своем решении.