Последняя битва

— Купцы мы олонецкие, — скинув шапки, один за другим просочились в светелку вчерашние знакомцы. — Житоложины по отцу будем. Он Юрий, я же Михаил. Ушкуй добротный недавно справили о двух мачтах. Почитай, тыщу пудов взять может…

— Каюту мне отдельную отведите, — наклонившись к поясу, расстегнул сумку Андрей. — Товар мой в соседней горнице. Объемный, но легкий. Вы ведь, коли олонецкие, железо, небось везете? Скобы-гвозди, клинки да топоры разные?

— Оно как бы так… — забеспокоился младший, который именем Михаил, и схватился за бороду.

— У железа вес большой, а места занимает немного, — кивнул Зверев. — Так что меха к нему в трюмы добавить — самое милое дело. И на пеньку еще место останется.

— Раз трюмы полны, тогда в путь нужно отправляться. — Князь кинул купцам две монеты. — Обещанный задаток. Меха заберите. Как готовы отчалить будете — известите. Я пока здесь обожду. Знаю я корабельные каюты. Все они с воронье гнездо размером. Еще успею в тесноте насидеться.

— Дык, коли плыть, — переглянулись братья, — так оно хоть завтра. Солонины и капусты квашеной в дорогу купить — да и двигаться. Сказывали же, мы в Кореле еще не разгружались. Вчера как раз думу думали: дальше плыть али здесь на торгу выставляться. Ну а как ты, княже, слово свое сказал, так мы и решили: знак сие нам от Николая-угодника. Коли прибыток получить хочешь, рисковать надобно.

— Быть по сему, — кивнул Андрей. — На рассвете буду у вас на борту. Ныне же, коли расклад такой случился, распоряжения мне оставить для слуг надобно.

— Слушаю, княже, — поняв намек, попятились к выходу купцы. — Не станем отвлекать.

Хлопот у князя Сакульского на самом деле было совсем немного. К путешествию он готовился давно, и все нужные приказы были отданы еще месяц назад, надежные толковые холопы расставлены старостами и приказчиками, амбары и погреба опустошены, для московского подворья отправлено серебро на неизбежные в столице расходы. Все, что требовалось — это отпустить струг да наказать рыбакам, чтобы упредили в княжестве о его отъезде. Изначально ведь он только через неделю в путь собирался, через Новгород. Но грех не воспользоваться случаем, раз уж подвернулась такая удачная оказия…

Олонецкий ушкуй мало уступал по размерам обычной новгородской ладье и имел примерно десять шагов в ширину и около тридцати в длину. С ладьей его рознили в первую очередь куда более стремительные обводы. Если первая напоминала половину бочонка со слегка скругленными формами, то ушкуй походил на веретено: борта плавно расходились от носа к середине корпуса, а потом сходились обратно на острие. Скорость — выше, но трюмы — увы, меньше.