Последний реанорец. Том XI

 — Я-я-я… н-не… х-хотел…

Правда, на сегодня это была не последняя встреча старых друзей, потому как в этот самый миг за спиной раздался слегка рокочущий голос, а сам рабовладелец, завидев очередного ужасающего гостя готов был провалиться под землю от шока:

— Здравствуй Тар. Давно не виделись.

— Всё в порядке, Ниа, твой добродетель рядом, — спокойно прошептала я, поглаживая хнычущую фею по волосам одним пальцем и неспешно выпрямившись во весь рост, медленно обернулся к архидемону. — Запомни отныне одно! Для тебя я не Тар, Зиул, а дуайен Зеантар Ор'Реанон…

Глава 17. Архидемон, фея, реанорец…

Архидемон Жестокости Зиул Ас-Ннай. Когда-то нас можно было назвать очень отдалённо хорошими знакомыми. При первом своём посещении я оказался в их маноре. Тогда молодой Верховный оказался лишь одним из десятка наследников своего отца. Само собой вначале у нас не сложилось и пришлось выбить дурь из этого выкормыша Инферно, но дальше всё было сносно. По итогу он не делал вреда мне, я не делал вреда ему.

А теперь… Теперь всё иначе. Ведь в маноре Жестокости никто без его разрешения посрать не сядет, не говоря уже о том, чтобы поедать реанорскую плоть. Итог закономерен.

Вот только от него я не чую смердящей вони. Но это в целом объяснимо. Поедание усиливающих предметов не сильно повлияют на целого архидемона.

— Так это всё-таки ты. Человеческое тело, получается. Удивительно! Ты же больше всех ненавидишь людскую касту? Да еще и якшаешься с ними! — фыркнул насмешливо-едким тоном Ас-Ннай, невольно скосив взор на картара. — Или что-то изменилось?

— Видит великая мать, — равнодушно обронил я, медленно подступая к необычайно высокому демону и глядя в тёмно-алые глаза снизу-вверх, отчего парочка Верховных позади него моментально активизировалась и насторожилась. — Будь моя воля и весь сброд Мерраввина подох бы, а не только вся человеческая раса, но лично тебя, Зиул, мои проблемы, мои действия, мои отношения и даже это человеческое тело не должно волновать. Уясни это. Ты сам в курсе, что терпение — единственная моя слабость.

Вот только на такой мой выпад тот лишь удовлетворённо и тихо рассмеялся.

— Что ж, похоже, я не прав. Характер у тебя, как и почти сорок лет назад. Такой же скверный и неучтивый… — не унимался он, а затем ехидно указал глазами мне за спину на клетку с феями. — Правда, гляжу, что терпение не единственная твоя слабость. Ты всё также питаешь влечение к сломанным и изуродованным вещам.

Под злорадным взглядом архидемона фея отшатнулась к противоположной стенке своего узилища и прижала к себе двух других. Ниа сейчас чем-то походила на самого работорговца, который забился в дальний угол собственного шатра. Необычайно испуганная и смертельно бледная.