Посылка для генерала

Для этого в назначенное время по определенным ориентирам немцы нанесли удар гаубичной крупнокалиберной артиллерией с закрытых позиций. В подтверждение этой версии я могу приложить схему участка местности. Немцы били не по позициям, не по ведущимся фортификационным работам и не по замаскированной военной технике. Бить там не по кому, кроме как по конкретной группе людей.

– Думаешь, просто сбежал? В лес?

– Видишь ли, Иван Николаевич, – развел руками Косович, – бойцы были заняты работой. Они спешно размечали трассу кабельных линий, таскались с тяжелыми катушками. Никто за тремя офицерами не наблюдал. У Осокина была возможность сказать своим спутникам, что отойдет по нужде. И когда он отошел, начался обстрел. Самое время быстро покинуть место обстрела, бросив там заранее испачканную кровью фуражку.

– Ты лес проверил? Есть резон его прочесывать?

– Лес весь в воронках от снарядов и бомб, в нем до черта всякого железного хлама, не подлежащего восстановлению. Он дважды находился между первой и второй линиями обороны. Там никаких следов не найдешь. Собаки поблизости не было, да и какой смысл в ней? Она пойдет не по запаху Осокина, а будет искать запах крови, которая на фуражке. Но я пробежал участок вдоль и поперек – ничего интересного.

– Хорошо, напишешь рапорт. А сейчас езжай на место, где нашли тело с документами Аганесяна. Осмотри там все. Если есть поблизости местные жители, опроси их. Ну, не мне тебя учить. Давай, Олег!

Вечером, когда стемнело, Буров сидел в кабинете начальника строевого управления корпуса, подполковника Мезенцева. Седой кадровик угощал майора крепким чаем, демонстрируя железную выдержку. Буров еще не сказал, по какому поводу пришел, предупредив только, что дело срочное и важное и что нужно будет оставить за себя кого-то из помощников, кто ведает личными делами офицеров.

– Это правильно, товарищ майор, очень правильно, – наливая в стаканы горячий чай, говорил Мезенцев. – Изменилось отношение к вашим органам в войсках. Не судите меня, старика, строго, я ведь кадровик, с людьми знаюсь всегда в неформальной обстановке. Мне в глаза говорят такое, чего не скажут ни вам, ни своему командиру. Перед кадровиком, простите, каждый человек все равно что голый. Особые отделы и названы были так неудачно. Вроде как тот, кто воюет, он – простой, а эти – особые! Ведь человек, не знающий специфики вашей службы, не знакомый с методикой работы и перечнем обязанностей офицера контрразведки, никогда не поймет, чем занят ее представитель. А вот назвали вы военную контрразведку «Смерш», расшифровали это название, и сразу понятно, и сразу снялась большая часть вопросов, улетучилась неприязнь.