Право Черной Розы

— Рози, милая, ляг, пожалуйста, — с интонациями, словно заманивал в ловушку, проговорил он и легко надавил, заставляя меня опрокинуться на спину. — Вот так, сладкая. А ножки сюда, на подлокотники. Вот…

— А разговаривать не нужно. Но мне будет приятно услышать твой стон…

И я действительно стонала. Потому что этот… этот мужчина… Этот невыносимо любимый мужчина… Он целовал, ласкал языком, гладил пальцами, сводил с ума, заставлял задыхаться, и я умирала. И лишь когда меня сотрясла дрожь наслаждения, он остановился, прижавшись щекой к моему колену.

Потом его передернуло, и он рвано выдохнул сквозь сжатые зубы.

— Рози, — позвал Кай, едва я отдышалась и более-менее пришла в себя, — поедешь со мной в храм к Сияющему? Подойдешь со мной к алтарю помолиться? Я хочу, чтобы ты была там со мной. Накануне тридцатилетия представлю нашему божеству свою женщину.

— Поеду, — растерянно ответила я.

А мы не?.. Мы опять ничего не?.. Я даже села и попыталась спустить ноги с подлокотников, чтобы спрятаться.

— Не надо, мышка, — попросил он, пожирая меня глазами. — Мне так нравится смотреть на тебя. Ты невероятно красивая… Не прячь от меня свое тело. Хорошо? — Он стащил один чулок, взял в ладони мою ступню и нежно поцеловал подъем. — Я у твоих ног, Рози.

— Завтра поедем в храм? Прямо с утра. В ратуше завтра неприемный день.

— Хорошо. — Я потянулась к нему за поцелуем, но он внезапно встал и отошел.

— Иди в ванную, мышка. И жду тебя в постели.

Я только моргнула. Он меня гонит? Или наоборот, ждет в постели, чтобы продолжить? Что за странное поведение? Я уже ничего не понимаю.

Но в ванную пошла. А когда вернулась в спальню, то меня ждал… огромный снежный барс вместо любимого мужа. Ну что ты будешь делать?!

— И тебе не стыдно, котик? — с укоризной заглянула я в синие глаза.

Судя по всему, этому бессовестному коту стыдно не было. Вот ни капли! Он только довольно жмурился и мурлыкал, когда я принялась его тискать и почесывать.

Рано утром меня разбудил поцелуй.

— Рози-и, подъем. Мы же собрались в горы, в храм Сияющего. Давай, моя мышка, быстренько просыпайся, надевай на свою чудесную попку штанишки для верховой езды, и выдвигаемся.

— Кай! — сонно пробормотала я, силясь открыть глаза. Спать хотелось неимоверно.

— Да-да, встаем. А то я сейчас эту самую попку зацелую! — Меня нагло перевернули на живот, содрали одеяло и, таки да, бессовестным образом принялись целовать то, на чем сидят.

— Кайен! — пискнула я и мухой вылетела из постели.

Утро принесло не только рассеянный солнечный свет, но и пробудило стыдливость, которая вчера предательски покинула свою хозяйку, отдав в мягкие лапы этого… синеглазого.

— Ты такая соблазнительная, — урчаще рассмеялся довольный жизнью и собой муженек. — Так бы и съел. Но я обещал сделать это позднее.