Предназначенная для крылатого лорда-2
Прекрасно понимает, что с учетом давних счетов к нему Лодара тот всего лишь на ранении не остановится. И плевать ему, что изначально оговаривалось другое! Это читалось в хищно заблестевших глазах Дарнела так отчетливо, что не догадался бы только полный идиот.
А я внезапно похолодела. Царапнула неприятная догадка. Может, он и затеял все это лишь по одной причине – спровоцировать Алестера на поединок? На мою судьбу Дарнелу абсолютно плевать. Я для него лишь пешка! И почему ощутила себя так, словно предал кто-то близкий? Ведь никаких причин доверять ему у меня и так не было.
Сидела как громом пораженная, уставившись в одну точку. Мучило горькое понимание, что буду уже не так рада, если сражение за меня выиграет Дарнел. Кто знает, чего ждать от него впоследствии? Ведь тогда у лорда не будет причин дальше со мной церемониться.
– Маленькое уточнение, – нарушил мои невеселые размышления голос мужа. – Если при голосовании Совет примет решение не в мою пользу, я все равно не отдам Даргону жену.
Некоторое время царила тишина. Я неверяще смотрела на Дарнела, пытаясь понять его мотивы.
– А если мы объявим победителя в вашем споре по результатам поединка? – первым нарушил молчание Фидаран.
– Это будет лучшим выходом.
Интересно, только мне почудилась недосказанность? Неужели муж даже в случае проигрыша в поединке станет меня отстаивать? Как же хотелось в это верить!
Почувствовав мой взгляд, лорд Лодар обернулся, и у меня перехватило дыхание.
Пока я, ошарашенная этим открытием, не знала, что и думать, Дарнел отвел глаза в сторону заговорившего Эймера:
– Думаю, выбора как такового нет. Я за поединок чести между Алестером и Дарнелом. Без смертельного исхода, раз в предмете спора не фигурировало чье-то убийство.
– Согласен, – коротко сказал Аремал.
– Я тоже, – кивнул Фидаран.
Алестер недобро прищурился.
– Так уверен в своей победе, Дарнел, раз настаиваешь?
– На кону слишком важный для меня приз, поэтому приложу все усилия, – хищно усмехнулся лорд Лодар.
– Как и я! – сверкнул глазами Алестер.
– Значит, решили единогласно, – резюмировал Эймер.

















