Принцесса из борделя

И даже принято, как данность – я источник большой силы… желанной силы, так неужели я не желанна и ему?

Я сопротивлялась, мне было противно осознавать это частью своей натуры, но мое тело порой жило словно отдельно от меня. Оно требовало эмоций, страсти и порывов… должно быть, так себя ощущала Ирис, которую отец за руку привел в бордель, не справившись со страстностью дочери.

Бывало я просыпалась среди ночи от яростного желания, терзавшего меня и почти сражалась с собой, всерьез размышляя над тем, чтобы подняться по винтовой лестнице в кабинет, где Луций спал на жестком диване и лечь рядом… прижаться, ощутить этот его волнующий аромат…

Но хуже этих ночей были только утра в его кабинете, когда мне казалось, что он читает мои мысли… и знает все, что творится в моей дурной голове! Как же иначе объяснить ту загадочную улыбку, что скользила по его губам? Но мужчина хранил молчание и вел себя как обычно. Не выказывал мне особых знаков внимания, не бросал взглядов, намеков. В конце концов именно это он мне и обещал – быть другом.

Но теперь мне внезапно стало этого мало. И все же меня в наших отношениях беспокоило не это, а то – хотела ли я Луция или мне просто нужен был мужчина.

До чего же грязно я чувствовала себя во время таких размышлений.

Дни становились короче, и колдун появлялся в башне в все реже. Теперь он дольше задерживался в отлучках и иногда разговаривал со мной только во время завтрака обеда или ужина, а то и вовсе запирал кабинет перед моим носом, прося не беспокоить его.

Я обижалась на него, но был ли в том какой-то прок? Этот человек ничего не должен был мне. Наоборот, это я пользовалась его милостью. В какой-то момент я и вовсе перестала появляться в его кабинете.

Так, быстро сблизившись в начале, мы отдалились друг от друга настолько, что стали жить под одной крышей, точно трубочист и фонарщик, которые не пересекаются в общих комнатах и коридорах, потому что один уходит на работу, когда другой уже спит, а второй делает все наоборот.

Белый снег, выпавший за стенами крепости Беккен больше не таял, ночи стали такими холодными, что я перестала гасить камин…

Тогда-то это наконец и произошло.

17. Лечу в небо, падая в пропасть

– Банагор знает, что ты со мной.

Ранним зимним утром Луций постучался в дверь моей спальни и заставил вылезти из-под теплого пухового одеяла. Попросил подняться к нему, чтобы позавтракать вместе, хотя этот по началу обязательный для нас дружеский ритуал давно канул в лету. Вот и теперь, мы не ели. Просто сидели у накрытого кофейного столика, я на диване, он в кресле. Колдун был напряжен и смотрел на меня пристально, не отводя своих холодных голубых глаз, словно не решался что-то сказать. Принять какое-то важное решение.

Я поняла его взгляд по-своему и решила задать вопрос в лоб.