Проклятое дитя

Тамир буквально пролетел лестницу и коридоры к покоям своей дочери, ни на миг не задержавшись у дверей, распахивая их на ходу и врываясь в комнату. Застыл, кипя гневом и не скрывая этого, но пытаясь все же обуздать — крепко сжатыми губами, стиснутыми челюстями и заложенными плавно за спину руками.

— Бастард, — прошипел Тамир, сверля взглядом беловолосого демона, который стоял у окна и едва обратил внимание на явившего себя короля.

— Ваше Величество, — все так же не поворачиваясь и никак не проявляя даже намека на подобие соблюдения этика и проявление уважения: никого кроме них здесь не было, а потому…

— Что я вижу, — вдруг мрачно усмехнулся Тамир, насмешливо растягивая фразу, прищурив глаза и не сводя взгляда с лица юноши. — Нежность в глазах демона?!

Хасин только бросил на него кроткий взгляд, не выражающий ничего, и снова вернул его ребенку на своих руках.

Малышка подросла. Уже не крошечная девочка, не сверток пеленок, а годовалый младенец, воркующий на его руках, глядящий на него своими большими глазками на милом личике. Сверкающая четырьмя крошечными зубками в обворожительной улыбке, касающаяся его лица своими пухлыми ладошками — Анна покорила его с первого взгляда. И Хасин действительно смотрел на нее с нежностью и мягкой улыбкой на губах, так не вяжущейся с его образом жестокого, беспринципного, безжалостного и холодного демона, каким его знали все. Ласково касался губами маленьких пальчиков, прижимая ее ладошку в своей руке к губам. О чем-то шептал ей на ушко, сверкая искрами в глазах, щекотал белоснежные пяточки, вызывая заливистый смех и отвечая на него доброй усмешкой.

— Ей, — соизволил все-таки ответить Хасин, посмотрев на короля с арктическим холодом в глазах, — хватает и Вашей ненависти.

Что ж, он был прав. Анна была проклятым ребенком, как назвал ее собственный отец в день рождения. Только так ее и называли во дворце, да и во всем королевстве. Этот младенец, даже не зная этого, стал олицетворением грязного, недостойного и нежеланного союза с извечными врагами всего рода человеческого. Никому не было дела, что не ее вина, никто не задумывался о том, что просто так сложилась жизнь. Людям нужно было куда-то выплескивать свое разочарование, недовольство, презрение и злость, и почему бы не выливать все это на дитя, которое даже не способно оправдаться? Так и выходило.

Рождение дочери стало для Тамира его личной ошибкой, результатом самонадеянности и глупости, которую он проявил, но мог бы избежать, мог бы исключить сам шанс на ее возникновение.