Проповедник

В сравнении с Эфроимом они оба — и Лаине, и Габриэль — значили очень мало. Якоб воспринимал их как обычных скучных смертных, тогда как Эфроим представлялся ему кем-то вроде бога. Когда он так неожиданно умер, первой реакцией Якоба было удивление: Эфроим не мог исчезнуть просто так, вот так — в один день взять и уйти. Он всегда казался какой-то непреодолимой силой, своего рода непреложным и неоспоримым фактом.

Лаине этого стыдилась, но когда она поняла, что Эфроим мертв, то почувствовала облегчение и даже радость, может быть, даже триумф по поводу того, что и Эфроиму не удалось преступить законы природы.

Прежде она иной раз в этом сомневалась. Он был всегда так уверен и убежден, что даже с Богом сможет договориться и манипулировать Им так, как захочет.

Его кресло стояло у окна. Снаружи, за окном, открывался вид на лес. Так же как и Якоб до нее, Лаине не смогла противиться искушению сесть на место Проповедника. На мгновение ей показалось, что она почувствовала его дыхание в комнате, когда садилась в кресло. Она задумчиво провела пальцами по складкам обивки.

Истории о Габриэле и Йоханнесе, об их даре лечить людей очень сильно повлияли на Якоба, ей это не нравилось.

Иногда он спускался вниз с совершенно отсутствующим выражением лица, в каком-то трансе. Лаине это всегда пугало. В такие минуты она крепко обнимала сына, прижимала к себе его лицо и держала так, пока не чувствовала, что напряжение его оставляет. Тогда она разжимала руки и видела, что все снова как обычно, — до следующего раза.

Но теперь старик мертв и похоронен давным-давно. Ну и слава богу.

— Ты действительно считаешь, что в твоей теории что-то есть, что Йоханнес не умер?

— Не знаю, Мартин, но в настоящий момент я занимаюсь тем, что тяну за все нити, какие только есть.

И думаю, ты должен согласиться с тем, что все это выглядит немного странно. Я хочу сказать, что полиция так и не увидела Йоханнеса на месте его самоубийства.

— Да, но тогда получается, что и врач, и похоронная контора в этом участвовали, — сказал Мартин.

— Но чтобы помочь скрыться подозреваемому в убийстве? Как-то сомнительно.

— Не подозреваемому в убийстве, а подозреваемому в похищении. И потом, насколько я понимаю, Эфроим Хульт обладал редкостным, можно сказать, исключительным даром убеждать людей.

И возможно, ему удалось убедить их в том, что Йоханнес невиновен, но тем не менее полиция собирается его посадить, и единственная возможность для Йоханнеса спастись — это исчезнуть.

— Но тут все же еще одна неувязка: ты думаешь, что Йоханнес мог бы оставить свою семью, двоих маленьких сыновей на произвол судьбы?

— Не забывай, пожалуйста, о том, что мы знаем про Йоханнеса. Я хочу сказать, что он был игрок.