Проповедник

Слушая ее неприятный и издевательский голос и наблюдая за Ларсом, который явно чувствовал неловкость, Патрик с холодным спокойствием подумал, что если раньше Ларс и питал какие-то иллюзии по поводу своей жены, то сейчас от них осталось очень немногое. В его лице читалась усталость и озабоченность, которые сменились беспокойством. Похоже, их отношения дошли до той стадии, когда Гун уже перестала скрывать свою настоящую сущность. Вполне возможно, со стороны Ларса сначала и была настоящая любовь, но Патрик готов был дать голову на отсечение, что Гун интересовали только миллионы на банковском счете Ларса Струвера.

— А ее дочь, где она сейчас? — с любопытством спросил Патрик, наклоняясь вперед.

Вновь повторилась сцена с крокодиловыми слезами.

— После того как Сив пропала, я просто была не в состоянии одна о ней заботиться. Да, я, конечно, очень хотела, но в этой довольно трудной ситуации я не могла заниматься девочкой. Так что я нашла самый лучший выход из ситуации: отправила ее в Германию к отцу. Конечно, он не обрадовался, получив себе на шею девочку с бухты-барахты, но что ему оставалось делать — я собрала все документы о том, что он ее отец.

— Так, значит, она живет сейчас в Германии?

В голове Патрика зашевелилась определенная мысль, ведь могло быть так, что… Нет, нет, вряд ли.

Мысль пропала так же быстро, как и появилась.

— Да, в автомобильной аварии, когда ей было пять лет. И этот немец только и потрудился, что один раз позвонил. И написал только одно письмо, где говорилось о смерти Малин. Меня даже не пригласили на похороны. Ты можешь себе представить? Она моя собственная внучка, а меня не пригласили на ее похороны! — Голос Гун дрожал от негодования.

 — А пока она была еще жива, этот гаденыш не отвечал на мои письма, никогда. Ты сам подумай, ведь по справедливости он должен помогать несчастной, потерявшей дочь бабушке. Ведь это я смотрела за тем, чтобы его дочь была сыта, одета и обута, — и так целых два года. Разве я не имела права на какую-нибудь компенсацию за это?

Гун распалила себя до бешенства, возмущаясь людской несправедливостью, но утихомирилась, когда Ларс положил ей руку на плечо и мягко, но решительно немного встряхнул ее, призывая прийти в себя.

Патрик предпочел не отвечать, уверенный, что его ответ не понравится Гун Струвер. Почему, с какой радости отец девочки посылал бы ей деньги? Неужели она на самом деле считала себя обиженной? Неужели она действительно не понимала, что это не лезет ни в какие ворота? Похоже, что нет. Патрик увидел, как загорелые нарумяненные щеки Гун покраснели от злобы, несмотря на то что внучка умерла больше двадцати лет назад.