Птицы Великого леса

Оно единственное дарило Даре надежду на спасение.

Дара не стала объяснять всего этого, просто сказала:

– Я хочу его оставить, – и принялась переплетать косы.

Милош оглядел избу, заметил пустующую лавку, на которой обычно спал Стрела, и расстелил на ней одеяло.

– Я у вас останусь, раз пришёл. В бане спать невозможно, там слишком душно, а к себе идти уже поздно.

– В ночь девичника мужчин быть не должно, – растерянно проговорила Дара.

Веся всплеснула руками.

– Ох, какой теперь девичник?! Все традиции давно нарушены. Спи, – она достала с печи лишнюю подушку и швырнула в Милоша с неожиданным раздражением.

 – Дарка, ты вообще понимаешь, как я перепугалась? Я уже представила, как ты будешь в клетке жить.

Милош округлил глаза и сел на лавку, подкладывая подушку. Веся забралась на печь к сестре и села, свесив ноги. Волосы её ещё не просохли до конца, и она сидела простоволосая, в одной рубахе перед мужчиной. Дара представить раньше не могла, что её сестра на такое способна.

– Не получается у нас жить, как все. Наверное, это потому, что я ослушалась родительской воли и сбежала из дома, – вздохнула она. – Значит, будем жить, как получается.

Милош тебя спас, – она оглянулась на Дару. – Пусть остаётся. И… если что, так рядом будет, чтобы помочь.

Чири крутилась внизу, слишком взбудораженная, чтобы лечь спать.

– А вы все оборотни? Ты, Веся, вообще не ведьма, я вижу. А ты? – спросила она Милоша.

– Ложись спать, – отмахнулся он.

– А меня научишь, как обратиться зверем? Я бы хотела стать огнедышащим змеем, какие бывают у Змеиных царей. – Её детская болтовня звучала жутко из-за низкого больного голоса.

– Чири, ложись, – попросила ласково Веся. – Поздно уже.

Она легла на спину, но глаза не закрыла. Рукой нашарила рядом руку сестры и бережно сжала.

Дара присела и Милош тоже. Он снял сапоги, остался в рубахе и штанах. Ратиславская одежда смотрелась на нём непривычно.

Никто долго не мог заснуть, и после долгой тяжёлой тишины первым заговорил Милош:

– Так не должно быть. У оборотня меняется не только кожа, но и всё тело. Почему так вышло?

– Я не знаю. Может, Морана надеется всё еще забрать меня к себе?

Дара не помнила, чтобы хоть когда-нибудь раньше упоминала при нём богиню-пряху, но он повёл себя так, будто давно всё знал:

– Наверное, тогда тебе пора перестать быть Вороном.

Милоша прогнали из избы ещё на рассвете, когда Дара, Чири и Третьяна стали собирать Весю к венчанию. В последний раз распустили её девичью косу, заплели в две косы, сложили на затылке и покрыли платом. Лазоревый яхонт заставил глаза Веси ещё ярче сверкать синевой, но и камень скрылся за свадебным нарядом.

Когда невесту облачали в платье, Веся попросила Третьяну спеть или попричитать, а та вдруг растерялась:

– Я совсем не знаю слов.