Птицы Великого леса

Дара задержала взгляд на простыне, висевшей на крючке у двери, но так и не взяла её, открыла дверь парилки, пуская в мыльню пар.

– Лучше всего грязь из тела выводить паром да берёзовым веником, – сказала она и прикусила себе язык.

На полоке сидел Милош. Он был голым и, кажется, не ожидал, что Дара зайдёт. Глаза его округлились от удивления.

С Долгой ночи он не изменился, разве что перестал быть болезненно худым. Больше не выпирали так сильно ключицы и рёбра.

Он чуть привстал, упираясь на левый локоть, прищурился, ожидая, как Дара поступит. Отступить теперь означало бы показать свою слабость. Дара достала из ведра замоченные берёзовые веники. В лицо дохнуло жаром и терпким берёзовым духом. Повертев в руках веники, она посмотрела на Милоша.

– Переворачивайся на живот.

Он молча повёл бровью.

– Что? Ты же хотел в баню. Вот я тебя и попарю.

Некоторое время он, кажется, сомневался. Вдыхая запахи смолы, берёзы, угля и пота, Дара оставалась на месте, выжидала. Наконец Милош перевернулся на живот, положил голову на руки. Зелёные глаза наблюдали за Дарой, заставляя её беспокойно сжимать в кулаках веники.

Она старалась не задерживать взгляд на родинках под лопатками, голых ягодицах, взъерошенных влажных волосах, шее и плечах, ни на чём, чего хотелось касаться не берёзовым веником, а руками и губами.

Как жаль, что время ничего не изменило. Дара бы хотела никогда больше не смотреть на Милоша с прежним желанием.

Она ещё раз смочила веники, отряхнула. Когда в последний раз она кого-то била? Скорее всего Весю. Это было перед её свадьбой? Или ещё раньше, в Гняздеце? Обычно чужое тело в клубах банных паров не вызывало бурных чувств. Но раньше Дара не парила мужчину. Тем более того, с кем она однажды была близка.

Зашуршали берёзовые листья, коснувшись пяток. Милош чуть дёрнул ногами.

– Лежи смирно, – тихо сказала Дара.

Она успела не один раз пожалеть, что предложила попарить его и вообще согласилась пойти в баню. К запаху крови и пота Дара давно успела привыкнуть, да и от грязи ещё никто не умирал.

Легко, едва касаясь, она прошлась вениками по ногам, скользнула по ягодицам и выше, по пояснице к лопаткам и обратно. Листья оставляли влажные дорожки на распаренном теле. Туда и обратно. Трещал огонь в печи, шуршали веники. Ни Дара, ни Милош, кажется, не дышали.

Она начала бить осторожно, просто разогревая тело, постепенно прикладывая всё большую силу, ударяя резче. Дара поджала губы, прищурила глаза. Она надеялась, что лицо её ничего не выражало. Ей не было дела до чужой наготы, она не замечала ни капли пота, ни покрасневшую кожу, ни родинки под лопатками, ничего.

Зелёные глаза следили за ней слишком пристально.

– Сильнее? – равнодушно спросила Дара. – Или и так сойдёт?

И Дара ударила хлёстко, неожиданно зло.