Птицы Великого леса

Ежи засомневался, что он вообще мог понять человеческую речь.

Не так Ежи представлял себя в роли Охотника. Убить лесавку у него получилось случайно, а когда на них напала кикимора, он просто защищался. Никогда он еще никого не убивал намеренно.

– Ты… – промямлил он. – Тебя же звать Дедушка, да? Веся так называла домовых.

Малый человек вдруг склонил голову к левому мохнатому плечу. Он был похож на большого уродливого кота.

– Дедушка? – повторил Ежи. – Правильно?

Дух моргнул, сложил лапы на коленях. Большие золотые глаза посмотрели с удивительным пониманием, и Ежи вдруг почувствовал оторопь.

– Веся как-то рассказывала о тебе. Ну, не о тебе, о домовых. Она много о ком из духов рассказывала, говорила, что я ничего не понимаю, – он усмехнулся, кривя рот. – Веся считала, что ты приносишь лад в дом и защищаешь его.

Домовой внимательно слушал каждое его слово, а Ежи всё продолжал и продолжал зачем-то рассказывать о Весе:

– Она очень любила вас: и домовых, и полевых, даже полуночницу, хотя та пыталась нас сожрать. Я, если честно, не понимаю этого, но Веся вообще всех любила. Она бы расстроилась, узнав, что я хочу тебя убить.

Глаза домового округлились, но он даже не подумал сбежать. То ли он не понял значения слов, то ли смирился со своей судьбой.

– И она говорила, что дедушка-домовой – это предок рода, который защищает дом. А ты… ты, наверное, такой предок? Сын князя?

Вряд ли по прошествии долгих веков дух помнил свою прошлую жизнь. Быть может, он действительно сам принёс себя в жертву, чтобы защитить Твердов, быть может, его принесли в жертву против собственной воли. В любом случае он защищал крепость много лет и отлично с этим справлялся. Он не заслужил смерти.

– Если ты защищаешь Твердов от чужаков, то… госпожа Венцеслава тебе не враг. Она на самом деле ни в чём не виновата. Её обманули, как и меня, а если она и сделала что плохое, то только потому, что не имела выбора, – сбивчиво проговорил Ежи и облизнул потрескавшиеся на морозе губы.

Сквозь щели задувал ветер. Под крышей тихо курлыкали голуби. Глаза домового сверкали золотом, словно огоньки свечей, точно пытались убаюкать.

– На самом деле… думаю, я могу сдержать себя в руках и не убивать тебя, – прислушавшись к тьме внутри, произнёс Ежи. – Только ты должен пообещать, что не обидишь людей в крепости, особенно госпожу Венцеславу. Тогда я тебя не трону. Договор?

Он выпалил это и прикусил губу. Какой же он дурак! Он пытался вести переговоры с безмозглым духом, с нечистой силой.

– Дор-р-р-р-р… – прошуршал ветер по чердаку.

Ежи открыл от удивления рот. Неужели ему не показалось?

Домовой вдруг вскочил, и пыль взвилась вокруг него столбом. Дух хлопнул лапами и исчез.