Птицы Великого леса

– Как ты убиваешь нечисть? На кикиморе даже ран не было… кстати, ты уверен, что это кикимора?

– Ага, – Ежи шёл, почти наступая Гжегожу на пятки, тот был ниже, и ногами ему приходилось шевелить куда быстрее, чтобы не дать себя обогнать. – Мы остановились ночевать в заброшенном доме, а проснулись ночью оттого, что на чердаке что-то щёлкало.

– Она пряла пряжу… из волос моей матери. Обрезала, пока мы спали.

– Хорошо, что не загрызла, – хмыкнул Гжегож.

– Она потом попыталась. Не знаю, правда, почему она вообще к нам приблизилась. Но… говорят, обычно кикиморы не нападают открыто. Они пакостят, путают волосы, пряжу, иногда могут душить во сне…

– Много ты знаешь о всякой нечисти, – недоверчиво зыркнул через плечо Гжегож.

Коридоры в Твердове были узкие, и идти приходилось друг за другом.

– Я всю жизнь провёл с двумя чародеями, – виновато улыбнулся Ежи. – Правда, они как раз редко что-либо рассказывали. Была одна девушка, ратиславка…

– Лесная ведьма? – понимающе сказал Гжегож.

– Нет, другая. Очень хорошая девушка, – он невольно впился ногтями в свои ладони. – Она многому меня научила… многое рассказала. Думаю, ей просто нравилось меня пугать, но… оказывается, я что-то запомнил.

– От полуночницы можно спастись, если рассыпать бусы или зерно. Она начнёт собирать.

Всё выше и выше они поднимались из подземелий в башню крепости. Ветер гудел, гуляя по Твердову. В узких прорезях окон сверкала покрытая льдом река Тасма. У одного из окон Ежи остановился, опёрся руками о подоконник.

– Голова кружится, – проговорил он.

– Это с непривычки, – кивнул Гжегож. – Тут тебе не Совин. Там замок был громадный, а этот… похерень какая-то.

– Зато, говорят, Твердов никогда не могли захватить.

– Говорят… Так что, расскажешь, как ты умудрился убить кикимору?

– В общем… – Ежи тяжело вздохнул и подался вперёд. Морозный воздух обжёг лёгкие. Они больше не болели. Золотая сила, которую он забрал от кикиморы, а ранее от лесавки, сделала его удивительно сильным и здоровым.

Внизу, на дороге к крепости и на берегу Тасмы, мельтешили люди. Жизнь шла своим чередом, несмотря на угрозы от лойтурцев, тварей Нави и все беды, что свалились на Рдзению за минувшую зиму.

Невозможно было приготовиться к дальнейшему разговору, но и оттягивать его больше не имело смысла. Ежи нужно было доказать Гжегожу, что без него они не могли справиться.

– Меня боятся навьи духи.

– Чего? – Ежи послышалось, что Гжегож хрюкнул от смеха.

– Меня боятся духи, – повторил Ежи.

– Тебя? – глава Тихой стражи уже не пытался скрыть веселья. – Тебя? Ты, Ежи, конечно, не красавец, но вроде и не настолько урод, – он действительно вдруг хрюкнул от смеха. – О, не могу, хрен ты кухонный. Нечисть его боится…

Долго ещё Гжегож не мог взять себя в руки и хохотал.