Птицы Великого леса

Собственные руки больше ей не принадлежали, они были покрыты перьями, но все кости остались человеческими. А разум… разум снова потухал, засыпал…

Чем слабее была боль, чем меньше страх, тем беззащитнее Дара.

Вместо неё Ворон снова оказался на поляне.

Дальше они побежали вместе с княжичем, и больше их никто не останавливал.

– Эта буря, – выкрикнул Милош на бегу. – Духи её боятся, они бегут из города.

Они вылетели на высокий голый холм, оттуда открывался вид на реку. Милош остановился, переводя дыхание.

– Какого лешего испугались духи? – Вячеслав закрутил головой по сторонам.

Лес качался, точно пьяный, под порывами ветра. Лёд на реке ломался.

– Это же духи. Мы их боимся, а не наоборот.

– Не знаю, – раздражённо процедил Милош.

Может, и не боялись ничего духи? Может, напротив, бежали на зов? На крик о помощи.

Расплавленное золото текло по реке с востока, и лёд ломался, плавился, льдины наезжали одна на другую. Треск стоял такой, что слышно было издалека.

– Что с водой? – Даже княжич заметил огонь.

– Эта река, – Милош вскинул руку, – которая с востока. Откуда она течёт?

– Звеня? Из Великого леса.

– Пошли тогда быстрее.

Против беспощадного ветра по голому берегу они двигались уже медленнее. Снег тысячью иголок сыпал им в лицо, кружил вокруг, и тени с горящими зрачками плясали в тех вихрях.

Река разрасталась вширь, разбивала ледяные стены. Золото сияло всё ярче. Сила лилась так мощно, что можно было ослепнуть. И громкий голос завывал протяжно.

– Кто кричит? – спросил Вячеслав, щурясь от ветра.

– Сюда! – он потянул княжича к воде, где у обледеневших камышей всё стало черным-черно, и только огонь пестрел угольками. Вокруг, куда ни посмотри, стояли безмолвные духи.

Вячеслав замер, растерянный, испуганный, вдруг попятился и выхватил меч. Он увидел их. Не всех, не тех, кто оставался бестелесен, но некоторых, что привыкли ходить по земле в оболочке из плоти: водяного, что выбрался на берег, речных дев, дрожавших в зарослях, мохнатых домовых, залезших на ветви голой ивы.

– Тихо, – предупредил Милош. – Не тронь их.

Медленно он пошёл среди теней, приглядываясь, прислушиваясь. Не страх пригнал их к реке.

От самого города духи тянулись к Звене. На соседнем берегу они стояли на опушке леса, точно так же недвижимые, молчаливые, смотрели на разбушевавшуюся реку и будто скорбели по кому-то.

Осознание ударило, как топор по затылку. Милош прошёл мимо чёрных теней, и ни один не встал у него на пути. Он остановился у самой воды, та сияла, переливалась ярко, жарко, маняще. Он хотел испить её до дна, набраться силы, которую однажды вкусил с фарадальским чудом и которую не смог удержать. Жажда и жадность оглушили его, ослепили, но пронзительная боль в груди заставила очнуться.