Птицы Великого леса

Лицо её стало чистым, чёрные перья втянулись под кожу, остались лишь на шее, руках и там, под одеждой, где никто не мог их разглядеть.

Дара вдруг вздрогнула и вскинула голову к вершинам сосен.

– Он! – воскликнула она и подняла руки, точно в молитве.

Вторак оглянулся, а с ним всем остальные. Тревожный ветер пробежал по верхушкам сосен, потревожил всё живое. Из леса, из самой чащи надвигалось нечто могучее и древнее. Земля задышала громко, заохала протяжно под каждым его шагом. Из-за деревьев, из зарослей выглянули духи, призванные зовом их повелителя, склонились низко в поклоне, но глаз не скрыли, золотые огни устремились к небу, туда, где за верхушками деревьев таилось сердце Великого леса, его Хозяин.

Огромной тучей выше неба, выше леса он направлялся к источнику. И не было ему ни начала, ни конца. Он – весь лес и не может быть вне его.

Зелёно-бурый, хвойный, он пах смолой и мхом, холодным ветром и влагой ручьёв. Он пел сотней голосов птиц и ревел, как медведь. Он молчал, как лесная чаща, зловеще выжидая. Дара упала на колени перед ним, и у Вторака подкосились колени, и один за одним каждый из чародеев опустился на землю перед Хозяином. Все, кроме белой ведьмы. Она осталась в тени деревьев, скрылась от света, от людей, от бога. Она выжидала.

Тяжёлым стал воздух, раскалённым, точно в летний зной перед грозой. Тишина накрыла лес таким плотным покрывалом, что Дара закрыла уши руками. Внутри неё кричал голос женский, пронзительный, страшный. И со дна озера ему откликались сотни тысяч других голосов тех, кто пришёл из вод, тех, кто в них ушёл. Тех, кто был лесом и всё ему отдал.

Заухали совы над головой. Целой стаей они взвились к небу, закружили вокруг грозовой тучи. Все, кроме одной. Той, что прилетела вместе с лесной ведьмой. Той, что за ней следовала.

Она села на плечо к белой ведьме. Катша – Дара откуда-то узнала её настоящее имя – вздрогнула, рукой столкнула сову, и та упала на землю, встрепенулась рассерженно и снова взлетела.

Дара уже была не в силах оторвать глаз от совы. Все птицы одинаковы издали. Разве различишь их в сером небе? Но эта была иной. Эта была чужой. Дара видела её раньше ночь за ночью, день за днём. Это она следовала за ней из самого Лисецка.

Совы заухали, и лес ответил им гулом деревьев. Хозяин подступил ближе к озеру.

Долго он ждал своего. Пришло время забрать долг.

– Пожалуйста, не надо, – прошептала Дара. – Пожалуйста.

Она не слышала больше зиму, та осталась далеко за границами леса. У смерти не было власти в лесу. Но собственное тело Даре не принадлежало. Собственное тело боролось с ней.

И голоса, женские погубленные голоса плакали с глубины озера:

Десятки, сотни, они стонали. Голоса их доносились со дна и из-под небес.

Дара не желала это дитя, не ждала его.