Птицы Великого леса

– Народ не примет Гутрун. Расскажи всем, что она сделала со мной, что она отправила меня сюда обманом и заставляет принять постриг.

Фиофано неожиданно вскочила с невиданной прытью, платок слетел с её плеч. Она была одета в простое серое платье. Ни мехов, ни украшений, только чёрный плат на голове. Всё, что было у Великой княгини, с неё сорвали вместе с именем.

Мачеха схватила его за руку.

– Ты лишишься всего, если признаешь её власть. Мстислав должен быть Великим князем, это правильно по всем законам, но ты, Вячко, тоже княжич. Тебя признал твой отец, он воспитал тебя князем.

– Ни у тебя, ни у меня, княгиня, нет людей, – Вячко освободил руку из её цепкой хватки. Пальцы мачехи были ледяные, точно у мертвеца. – У Гутрун вся власть и сила теперь. И только с ней Ратиславия устоит.

– Мы с тобой потеряем и это, если скренорская язычница останется у власти. Она отрицает Создателя! Она молится старым богам и творит им подношения. Это она заморочила голову Ярополку, чтобы он подпустил к себе лесную ведьму. Эту сучку даже яд не берёт! Она проклята, я знаю! И чародеев освободить тоже решила Гутрун. Но я потомок Константина-каменолома, я не потерплю, чтобы язычники правили государством. Я, я…

– Ярополк делал всё это ради государства, – сказал Вячко. – И я тоже. Так бы пожелал отец. Ты так воспитала своих сыновей, Великая княгиня, этому они учили и меня: мы должны так поступать ради государства.

– Прощай, Великая княгиня.

Пресветлый Отец не сразу последовал за ним. Пока Вячко вслепую поднимался по лестнице, то слышал надрывный плач Фиофано.

Уже на улице его догнал голос:

– Ты больше не должен меня так называть, – он остановился недалеко от входа в кельи, оглянулся. Седекий стоял в дверях.

– Это в последний раз. Завтра… уже сегодня я больше так тебя не назову, – пообещал Седекий.

Медленно он пошёл к нему навстречу. Всегда крепкий и сильный, Пресветлый Отец теперь двигался тяжело и, кажется, хромал на обе ноги.

– Она просила меня привести тебя.

– Зачем ты это сделал? Проверял меня? Хотел понять, предам ли я Гутрун?

– Я всегда говорил тебе об этом, княжич, – Седекий вдруг зажмурил глаза, и Вячко показалось, что он плакал. – Я всё делаю для государства. Несмотря на свою веру, несмотря на то, кого я ненавижу и кого люблю, – голос его дрогнул. Пресветлый Отец и вправду всхлипнул, утёр нос рукой. – Я всегда буду делать всё ради государства. А государству нужна Гутрун. Моей княгине будет лучше вдали от Златоборска.

– Куда ты её отправишь?

– Великий князь Ярополк заложил монастырь недалеко от Великого леса, весной там начнётся строительство. Княгине Фиофано будет безопаснее там. Она… просила меня привести тебя. Я не мог ей отказать. Больше ей не с кем прощаться. Другой семьи у неё не осталось.