Пыль моря (СИ)

Он был растерян и, по-видимому, смирился с участью, которую измыслил ему злопамятный капитан. Он тупо упёрся в палубу взглядом и встрепенулся, когда Мишка ткнул его в бок локтём.

– Чего скис? Смотри, они же боятся нас. Их не так много, да и не все горят желанием нас прикончить. Опомнись, не робей.

Хитоси мало что понял в торопливой речи своего друга, но главное он уяснил. Его тело оживилось, глаза блеснули в узких прорезях век. Рука сама хватила рукоять катаны.

Между тем капитан Ли продолжал орать на своих матросов, которые не торопились броситься на бунтовщиков.

Наконец под ударами палок и воплей капитана они разом навалились на двоих обречённых людей и в две минуты связали их крепкими верёвками. Правда, в свалке ещё двое матросов оказались лежать на палубе, истекая кровью.

Тин-линь и его бывшие слуги с ужасом наблюдали, не решаясь вмешаться в капитанскую расправу. Страх охватил их и сковал действие. Кровь бурлила в их жилах, но мышцы не повиновались им. Стыд и злость на самих себя охватывала их всё больше и они не смели поднять глаза на своих верных друзей.

– Бросить этих червей в трюм и пусть побудут там, – распорядился капитан Ли, и верный Чао бросился выполнять приказ.

Пленников поволокли по палубе и столкнули в люк, черневший у фок-мачты. Решётку задвинули и матросы с унылыми лицами стали молча расходиться.

Капитан Ли кусал свой ус, не в состоянии успокоить нервы. Его душила злоба на этих проклятых бунтовщиков, и на себя тоже. Лишаться самых лучших своих матросов и бойцов ему никак не хотелось. Людей и так оставалось мало, а тут ещё четверых он лишился. Он чувствовал свою вину и продолжал злиться. Искал подобающий его положению выход, но злоба ещё на прошла и он потребовал себе вина.

Чао торопливо наполнил чашку и с поклоном поднёс. Его глаза светились преданно и радостно. Видно он с удовольствием смаковал случившееся, и ему не терпелось высказать своё восхищение действием капитана.

– Как быстро вам удалось смирить этих червей, господин, – пролепетал его голосок, но в ту же секунду он отлетел к двери и плюхнулся на пол. Разъярённые глаза впились в его перекошенное болью и недоумением лицо, и капитан прошипел сквозь зубы:

– Дурак! Чему радуешься? Четверых уже нет, и ещё придётся двоих терять! С кем добывать себе богатство станем, собака?

– Верно, верно, господин, – лепетал Чао и осторожно поднялся с пола.

– Что ты там бормочешь, падаль! Лучше дай совет, как выпутаться.

– Что мой совет вам, господин. Кто лучше вас может придумать любой выход из любого трудного положения.

– Тогда пошёл вон, пёс шелудивый!

Чао не стал медлить и, пятясь задом, выскочил за дверь.

«Придётся миловать, – думал Ли, отхлёбывая из чашки. – Уж очень хороши людишки, особенно этот медведь.