Пыль моря (СИ)

Но наказать придётся, а то и другим повадно станет».

Капитан Ли тяжело вздохнул и залпом осушил чашку. Налил ещё и тоже выпил. В голове приятно зашумело. Случившееся не стало казаться таким страшным и непоправимым. Настроение стало легким, и злоба незаметно отошла в глубины его души. Так он пил, пока не свалился со скамьи и не заснул тяжёлым хмельным сном.

А Мишка с Хитоси томились в душном, вонючем трюме, прислушиваясь к ударам волн и плеску трюмной воды. Изредка слышался писк крысы и тихая возня. Верёвки туго стянули их руки и ноги, кровь с трудом проталкивалась по жилам.

Конечности постепенно немели.

– Ну что друг, Хитоси, – молвил Мишка, когда суета наверху поутихла и нервы немного пришли в успокоение, – подождём теперь своего конца, а? Да, не думалось, что всё произойдёт так скоро.

Хитоси не отвечал. Он думал о своём. Вспоминал свою деревню, в голове скребла тоска и отчаяние. Так рано умирать! И так далеко от родных и близких.

– Ладно, друг, не убивайся раньше времени. Ещё поживём, – Мишка не столько Хитоси успокаивал, сколько себя хотел подготовить к предстоящей расправе.

– Жалко, – молвил Хитоси, как бы отвечая на свои мысли.

– Вестимо жалко, а то как же. Да делать нечего. Но ты не отчаивайся. Я уже бывал в таких отчаянных делах. Даже вели на казнь лютую, а вот пока жив. С тех пор я уговариваю себя, что надеяться можно и нужно до самого конца.

– Жалко, – повторил Хитоси в темноте, будто и не слыша голоса друга, доносившегося в темноте тихим шелестом.

Мишке стало не по себе, и он замолчал, прислушиваясь к ударам тревожного сердца.

Так они долго пролежали в молчании, когда услышали постукивание в дощатую стенку, перегораживающую трюм.

Встрепенулась кровь и застучала в висках. Слух обострился. А стук продолжался и вдруг замолк. Потом до слуха донёсся тихий голос:

– Миш, а Миш, отзовись, это я, Ювэй. Где ты?

– Я тут, малыш! – радостно ответил Мишка и попытался приподняться.

– Подлезь к стенке, Миш, а я попробую нож просунуть и перерезать верёвки, – он настойчиво стал опять постукивать, давая знать Мишке, в каком направлении надо ползти.

Мишка попробовал, но это оказалось невозможным. Он лежал среди кулей с рисом, и выбраться не мог. В смятении и страхе он позвал:

– Хитоси, слышь ты? Полезай к стенке, Ювэй может сможет тебе верёвки перерезать.

Я не могу выбраться.

Он слышал натужное дыхание Хитоси и шорох. Слышал, как Ювэй поправлял его и скрёб по стенке. Потом тихий вскрик Хитоси и испуганный шёпот мальчишки. Минуты тянулись томительно долго, и Мишка стал злиться и ворочать непослушное тело.

Наконец Хитоси довольно хрюкнул, и Мишка услышал торопливый шорох приближающегося тела. Проворные, но ещё неуверенные пальцы судорожно шарили по верёвкам.