Пыль моря (СИ)

И хватит ли у него сил сохранить эту дружбу и близость? Не поглотят ли их заботы о дне насущном и дела, которыми собирались они заняться? Обоим давно надлежало обзавестись семьями, а у них никогда не было такой возможности.

Мишка оглянулся на шатающихся по палубе матросов, посмотрел, как некоторые вяло выполняют свою работу со снастями и какое-то отчуждение пронеслось в его голове. «Неужели так и кончится наше странствование по морям, грабежи, убийства, опасность, бегства от погони? Неужели мы когда-нибудь сможем жить, как все? Работать, заботиться о семье, растить детей?» – Мишку терзали эти думы и глаза начинали слезиться от напряжения. А японская джонка стала едва различима и только мачты виднелись среди валов хмурого моря.

– Да, Тин. Вот теперь я твёрдо решил кончить пиратствовать, – сказал Мишка, подходя к Тин-линю и усаживаясь с ним на бухте канатов. – Одни мы с тобой остались. Все нас покинули. И нам надо становиться на прикол.

Тин-линь молчал и Мишка чувствовал, что тот рад слушать капитана и боится спугнуть эти желанные его мысли. Ему неудобно было глядеть другу в глаза, словно он был виноват в его мыслях. Хотя так частично и было. Он не раз заводил разговор на эту тему. И вот теперь скоро всему конец.

Они тихо сидели рядышком, им было приятно молчать и думать свои мысли, ощущая прикосновение плеч и даже биение сердец.

Джонка ходко шла на юг и матросы ещё не подозревали, что их ждёт в скором времени и как сложится их судьба. Ветер посвистывал в снастях, паруса тихо шелестели, лёгкий скрип убаюкивал и укачивал.

Глава 82. Тревожный покой

Весьма богато обставленный дом с верандой и слугами, с видом на голубые воды залива, снаружи выглядел не таким уютным и приятным. Да никто и не старался придать его фасаду праздничный вид. Он ничем не отличался от других зажиточных домов, а даже уступал многим.

На веранде, укрытой вьющимися лианами от тропического солнца, сидели мало чем знакомые нам люди. Однако такими их сделало время и обстановка.

Большой, немного грузноватый мужчина европейской наружности, с аккуратно подстриженной тёмной бородой, и розовощёкий, пышущий здоровьем китаец в ярком цветастом халате, накинутом на голое тело, дружески беседовали, прихлёбывая душистый чай из чашек тонкого фарфора.

Это были Мишка и его компаньон И-дун, которые вот уже второй десяток живут рядом, и тихо, незаметно ведут дела своего торгового дома в Замбоанге.

Мишка потягивал трубку и расслабленно вытянул ноги в кресле.

– Тишина, – сказал. – Душу бередит она. Вот уже который год томлюсь её, но сдвинуться не осмелюсь.

– Ты прав, Миш, – ответил И-дун и жестом приказал убрать чашки со стола. – С твоим нравом и так долго просидел на месте. Даже удивительно.