Пыль моря (СИ)

Мишка смотрел, как даос раздавал людям какие-то пилюли, талисманы и эликсиры долголетия в глиняных бутылочках. Их охотно брали, поклоны отвешивались один за другим, слова благодарности не смолкали. А даос приговаривал с придыханием:

– Не стремитесь к благополучию. Богатство не принесёт вам счастья и радости. Стремитесь в деяниях своих повторять Нефритового императора. Он всё отдал людям, а сам ушёл к природе. Не злоупотребляйте пищей. От неё вы не достигнете долголетия. Не ешьте мяса, зерна, перца. Остерегайтесь запаха пищи. Учитесь питаться слюной.

– Так и с голоду помереть можно, а не то, что долго жить, – заметил Мишка.

Даос грозно глянул на него, остальные вытолкнули его из толпы. Усмехаясь, Мишка отошёл прочь.

А даос зажёг свечу, стал на юго-восток лицом, и стал тянуть заклинания и молитвы. Потом над свечой сжигал полоски бумаги. Став на четвереньки со сложенными руками и стал раскачиваться. По телу пробегали судороги, вскоре он свалился на землю. Мишка видел, как глаза налились кровью, рот окрасился красной слюной. Но вскоре даос вскочил, и, попрыгав, стал успокаиваться.

Люди со страхом наблюдали за монахом, отойдя на почтительное расстояние.

Мишка, зло выругавшись, поплёлся к своим быкам.

Вот дурят людей! А те и развесили уши, – думал Мишка и вспоминал церковные праздники в Нерчинске, когда во главе матушки ходили к обедне, молились с верой, что все грехи им простятся, а потом начинали вершить новые. Страх бередил сердце, но жизнь брала своё. Молодость не желала мириться со смирением. И Мишке больше других доставалось за свои проделки. Он и сейчас машинально стал ощупывать места старых ушибов, но спохватился и мечтательно улыбнулся.

Небольшая, но красиво убранная комната, мягко высвечивалась в лучах раннего солнца. Утренний беспорядок ещё царил во всём, рука послушных служанок не касалась пышных одеял и драпировок из ярко расцвеченных цветами и ветками одеял и покрывал.

Дархань торопливо прохаживался взад и перёд. Отвисший живот колыхался в такт шагов, прикрытый цветными полами шёлкового халата. Злое и недовольное лицо дрожало складками кожи.

– Ты доведёшь меня до ямэня! Я вижу это давно! Твой дед постоянно толкает тебя на это!

Сяоли сидела на кровати, поджав ноги и обхватив их руками.

Весь облик показывал покорность и мягкость.

– Ты дождёшься у меня палки! – продолжал стращать Дархань. – Я и так издёргался, ожидая перевода в Гирин, а тут ещё твои заботы.

– Но ведь речь идёт о моей семье, – голос Сяоли слегка дрожал и прерывался тихими вздохами. – Чувствует моё сердце, что дедушку и братика ждёт что-то неотвратимое. А ты не хочешь помочь.

– Сами во всём виноваты! Думаешь, никто не знает, что твой старикашка взращивает чёрные мысли.