Ребёнок от босса. Научи меня любить (СИ)

Чувствую, как в лицо ударяет волна жара и щёки моментально вспыхивают.

– Глеб В-викторович, – выдыхаю, стараясь привести в порядок расшатавшиеся нервы. – Меня... абсолютно всё устраивает в моей квартире...

В лицо босса стараюсь не смотреть. Просто не могу.

От мысли о том, что Воронцов видел моё нижнее бельё у меня всё тело покрывается мурашками. А сердце так и барабанит где-то внизу живота, задевая там какие-то особенно чувствительные нервные окончания.

Утыкаюсь взглядом в бежевую плитку возле душевой кабины. Но боковым зрением всё равно улавливаю, как мужчина начинает медленно двигаться в мою сторону.

По телу снова прокатывает жар. Горячей волной спускается с головы до самого низа живота, который сейчас бешено пульсирует.

И почему-то возникает непреодолимое желание обхватить себя руками, чтобы прикрыться от взгляда мужчины, который я не вижу, но ощущаю на себе каждой клеткой. Под этим взглядом я сейчас чувствую себя так, словно я голая...

– Значит так, Александрова, – нервно сглатываю, когда Воронцов подходит ко мне вплотную. В нос снова ударяет древесный аромат его парфюма. Кажется, что в маленьком помещении ванной комнаты я только им и дышу.

.. – Твои жилищные условия мы обсудим позже. Сейчас мне уже пора ехать. И да, завтра ты на работу не выходишь.

– Что это значит? – позабыв чувство неловкости, резко вскидываю голову вверх и упираюсь взглядом в черные глаза, пристально меня рассматривающие.

– Пока что это значит, что ты берёшь больничный, – резюмирует сухо. – А дальше разберёмся.

После чего разворачивается, выходит из ванной и, пройдя к двери, стаскивает с крючка свою куртку, давая тем самым понять, что поставил финальную точку в нашем разговоре.

Выйдя вслед за боссом, в ступоре смотрю на мужчину.

– Вы..., – от волнения снова начинаю заикаться. – Вы не можете... не имеете права решать такие вещи за меня! Кто вам позволил вообще?

– Я много на что имею право, Инна, – бросает на меня тяжёлый взгляд, от которого моё тело покрывается ледяной коркой. – Не забывай, что ты моего ребёнка носишь.

Негодование и раздражение, копящиеся во мне ещё с клиники, переполняют уже настолько, что держать их в себе становится просто невозможно.

– Знаете, что, Глеб Викторович, – выпаливаю, когда мужчина уже открывает дверь.

– Вы... беспринципный, эгоистичный... диктатор!

Застываю на месте как вкопанная, с ужасом осознавая, что только что ляпнула.

Сердце подпрыгивает в грудной клетке и встаёт поперёк горла, когда я смотрю в потемневшие глаза шефа.

Боже, о чём я думала вообще? Он меня запросто может за такие слова, если не уволить, то понизить в должности точно.

– Знаешь о чём я сейчас подумал, Инна? – лицо обжигает от пристального взгляда мужчины.

– О ч-чём? – спрашиваю дрожащим голосом.

– Ты красивая. Это хорошо.