Реквием в Брансвик-гарденс

Шарлотта раздражала его своими предположениями, однако он уже достаточно утвердился в собственной версии, чтобы не беспокоиться по этому поводу. – Но он мог быть отцом ребенка, если ты хочешь это сказать.

Внутренний холод овладел женщиной. Она попыталась припомнить лицо Доминика, каким он был в экипаже, во время их поездки к галантерейщику. Он явно был чем-то обеспокоен и скрывал это… нечто, имеющее отношение к Юнити.

– Так, значит, это был Мэлори, – проговорила миссис Питт, без просьбы подливая мужу чай. – Там, в Брансвик-гарденс, я много говорила с Домиником. Мне представилась возможность пообщаться с ним с глазу на глаз, пока мы ехали в экипаже.

Он и в самом деле полностью переменился, Томас. Он забыл весь свой прежний эгоизм. И верит в то дело, которым сейчас занят. Оно стало его призванием. Когда он говорит о нем, лицо его начинает светиться…

– В самом деле? – сухо промолвил полицейский, обратив все свое внимание к тосту.

– Тебе нужно самому поговорить с ним, – предложила его жена. – Ты увидишь, насколько он изменился. Ну, как будто в нем вдруг развилось все лучшее из того, что присутствовало в его характере.

Я не знаю, что именно с ним произошло, после чего он впал в великое отчаяние, но Рэмси Парментер нашел его, помог ему и через боль привел к большему благу.

– Шарлотта, ты целое утро твердишь мне о том, как преобразился Доминик. Кто-то в Садах убил Юнити Беллвуд, и я буду вести расследование до тех пор, пока не узнаю, кто именно сделал это и кто не виновен. И Доминика, как и всех остальных, нельзя загодя исключить из числа подозреваемых.

Услышав едкую нотку в голосе мужа, молодая женщина тем не менее продолжила спор:

– Но, дорогой, неужели ты на самом деле допускаешь, что Доминик мог совершить убийство? Мы же знаем его, Томас! Он – наш родственник.

 – Она совсем забыла про свой быстро остывавший чай. – Конечно, в прошлом он мог натворить глупостей, и мы знаем, что он и в самом деле натворил их, однако убийство – совсем другое дело. Доминик не мог совершить его! Он страшно боится за Рэмси Парментера. Весь его ум поглощен идеей неоплатного долга перед ним и тем, как он может помочь Рэмси теперь, когда тот так нуждается в помощи.

– Из твоих соображений ничуть не следует, что он не мог находиться в более тесном знакомстве с Юнити, чем готов признать.

 – ответил Питт. – Как и того, что она могла находить его чрезвычайно привлекательным и навязываться ему, быть может, в большей степени, чем ему хотелось бы… соблазнить его, а после шантажировать. – Допив чай, суперинтендант поставил чашку на стол. – Принятый сан запрещает человеку следовать своим природным страстям, но не мешает ему испытывать их. Ты по-прежнему идеализируешь Доминика, как делала это на Кейтер-стрит.