Реквием в Брансвик-гарденс

Он – реальный человек, испытывающий те же вполне реальные слабости, как и все мы! – Он встал из-за стола, оставив на тарелке маленький огрызок недоеденного тоста. – Сегодня я намереваюсь поподробнее разузнать о Мэлори.

– Томас! – окликнула Шарлотта мужа, однако тот уже исчез.

Она добилась именно того, чего хотела бы в последнюю очередь. Вместо того чтобы помочь Доминику, его свояченица всего только рассердила ведущего следствие полицейского. Ну конечно, она и так понимает, что Доминик – такой же человек, как и все остальные, и подвержен всем присущим человеку порокам.

Чего, собственно, она и опасалась.

Шарлотта поднялась и начала убирать со стола.

Появилась озадаченная горничная Грейси Фиппс в накрахмаленном до хруста чистом фартуке. Она оставалась такой миниатюрной, что всю ее одежду приходилось ушивать, разве что чуть пополнела, и ее едва можно было отличить от того подростка, которого Питты взяли в услужение семь лет назад. Тогда ей было тринадцать лет, и она искала место в доме – любое место. Теперь девушка чрезвычайно гордилась тем, что работает на полисмена, причем важного, занимающегося всякими значительными делами.

Она никогда не позволяла мальчишке мясника или рыботорговца вольничать с собой, резко отшивая их, если те слишком наглели, и умела отдать распоряжение женщине, приходившей дважды в неделю и занимавшейся тяжелыми работами: мытьем полов и стиркой.

– Мистер Питт не доел завтрак! – проговорила она, посмотрев на тост.

– Значит, не захотел, – отозвалась Шарлотта. Лгать Грейси не было никакой нужды. Девушка эта ничего не скажет, однако она слишком наблюдательна, чтобы ее можно было обмануть.

– Наверное, все думает о том преподобном, который спихнул девчонку с лестницы, – кивнула служанка, забирая чайник и ставя его на поднос. – Снова чтой-нить сложное. Скажу по чести, она тоже хороша – дурно ен-то, приставать к преподобному, увидев, што он раздевается, или подумать, што он впал в грех.

Он принялась убирать со стола прочую посуду.

– Раздевается? – с любопытством переспросила Шарлотта. – Большинство людей раздевается, чтобы…

Она умолкла, не зная, насколько Грейси известны мирские подробности.

– Канешна же, – бодрым тоном согласилась девушка, ставя на свой поднос мармелад и масло. – Я хочу сказать, что епископ берет их с собой и раздевается. И тогда он уже больше не преподобный. Он не может проповедовать.

– Ах! Так ты про то, что он разоблачается! – Миссис Питт прикусила губу, чтобы не рассмеяться. – Действительно, это так. Дело и в самом деле серьезное. – Сердце ее вновь упало, как только она подумала о Доминике. – Наверное, мисс Беллвуд нельзя было назвать очень хорошим человеком.