Реквием в Брансвик-гарденс

Вы ведь уже пробовали сделать это… разве не так?

Миссис Парментер опустила ладонь на руку священника:

– А в таком случае, мой дорогой, самое лучшее, что вы можете сделать – это посетить людей, которые ожидают его. Исполняйте его обязанности, поскольку сейчас он не способен делать это самостоятельно. Поддерживайте то достоинство и уважение, с которыми он обращался к людям… не позвольте им увидеть, во что он сейчас превратился. Сделайте это в том числе и ради них самих. Они нуждаются в том, чем он сам мог помочь им. Следует заняться организацией, принять решения, которые он не в состоянии осуществить в данный момент.

Сделайте это ради него… ради всех нас.

– Но у меня нет на это никакого права…

Высоко держа голову, чистым голосом, Вита проговорила с полной уверенностью:

– Вы должны принять его обязанности на себя.

Кордэ хотелось сделать это, найти достойный предлог и покинуть этот дом, погрязший в подозрении и взаимном раздражении, в страхе, который пронизывал здесь все, воистину пробирая до костей. Ему не хотелось снова ссориться с Мэлори, видеть поглощенную горем Трифену или пытаться придумывать себе способ переговорить с Рэмси без уклончивости, навязчивости или обвинений, оставив его в результате в большем одиночестве, чем прежде.

К собственному удивлению, священник обнаружил, что единственным человеком, с которым он может общаться непринужденно, является Кларисса. Да, она вела себя возмутительно, говоря подчас невозможные, жуткие вещи. Однако Кордэ вполне понимал, почему она их говорила, и, несмотря на то, что, с его точки зрения, этого делать не следовало, находил их забавными, даже если никто не разделял его точку зрения.

Она была искренна в своих чувствах, и он уважал это.

– Да, – сказал наконец Доминик решительным тоном. – Да, так будет лучше всего.

И не теряя времени на последующие разговоры, он попрощался с Витой, взял нужные адреса и сведения, после чего прихватил пальто и шляпу и отбыл.

Стоял один из тех весенних дней, когда ветер гоняет облака по небу с такой быстротой, что мгновения тепла и света то и дело чередуются с минутами, полными мрака и холода, а буквально в следующий миг все снова становится золотым, и солнце рассыпает серебро в каплях косого дождя.

Доминик шел быстрым шагом. Он охотно побежал бы, если бы со стороны подобный поступок не показался бы смешным – таким сильным оказалось овладевшее им ощущение свободы.

Он выполнил все назначенные себе самому дела, по возможности затягивая пребывание вне дома. Однако в половине шестого у него больше не осталось причин держаться в стороне от Брансвик-гарденс, и к шести он уже был дома.

Первой навстречу ему попалась Кларисса, в одиночестве сидевшая на террасе под лучами заходящего солнца.