Реквием в Брансвик-гарденс

Можно с невозмутимой миной проповедовать с кафедры миру по воскресеньям, но это отнюдь не значит, что ты не сможешь затеряться в пустыне своей души… на какое-то время. – Лицо его было полно печали. – Мне действительно очень жаль.

– Никто не ожидал этого, – заверил Питт медика, принимая на себя долю вины. – А где миссис Парментер? Она цела?

Доктор внимательно посмотрел на него:

– Несколько синяков. Думаю, они недолго поболят и пройдут, ничего серьезного. Легкий вывих левого предплечья, но и это тоже пройдет. – Недоуменное выражение все еще не оставляло его лицо. – Слава богу, она женщина ловкая, здоровая и отважная! Ей пришлось побороться за свою жизнь. – Губы его дрогнули. – Но вот эмоциональное состояние – совсем другое дело. За него я не поручусь. Она держится с несгибаемой отвагой, однако я дал ей успокоительное, которое она отказалась принимать до тех пор, пока не переговорит с вами, зная, что вы будете расспрашивать ее об обстоятельствах трагедии. Очень прошу вас по возможности сократить разговор. Проявите к ней те жалость и снисхождение, которые позволяет ваш долг.

– Хорошо, – пообещал ему суперинтендант. – А теперь мне хотелось бы, чтобы вы осмотрели труп преподобного Парментера и сообщили мне все, что удастся выяснить о его смерти. В кабинете находится мой помощник. Он впустит вас внутрь, а потом запрет комнату.

– Сомневаюсь, чтобы я сумел чем-то помочь вам, но, конечно же, я все сделаю. Насколько я понимаю, будет произведено официальное расследование?

– Да, конечно, но я тем не менее прошу вас сообщить мне свое мнение.

Отступив в сторону, Томас пропустил врача, а затем вошел в комнату Виты и закрыл за собой дверь.

Эта просторная комната оказалась прекрасно обставленной, женственной и менее экзотичной, чем общественные помещения дома. Тем не менее там повсюду были заметны следы, свидетельствующие о личном и самостоятельном вкусе хозяйки, пятна восточных красок: переливчатой лазури, красного лака…

Вита Парментер сидела на кровати, подпертая с боков подушками. Первым делом взгляд Питта подметил кровь. Ею был залит весь перед ее платья и забрызгана бледная кожа ее горла – эти брызги подчеркивали пепельно-серое лицо и горящие лихорадочным блеском глаза. В нескольких шагах от хозяйки стояла ее горничная, Брейтуэйт, со стаканом в руке. Вита казалась измученной.

– Прошу прощения за вторжение, миссис Парментер, – начал Питт. – Если бы у меня была какая-то альтернатива, я предпочел бы этого не делать.

– Понимаю, – ответила женщина ровным тоном. – Вы всего лишь выполняете собственный долг. Ну и, на мой взгляд, нам будет проще поговорить с вами прямо сейчас, чем начинать эту тему завтра утром. Нужно сообщить вам… вынести за пределы семьи кое-что, способное снять с меня часть бремени.