Реквием в Брансвик-гарденс

Худшая ситуация могла возникнуть в одном только случае – если бы его застали в неаккуратном и неопрятном виде, лишенном всякого внутреннего достоинства. Трудно ставить людей на место, будучи в ночной рубашке и с серой щетиной на щеках и подбородке.

– Чего ему нужно от меня, скажи на милость? – возмутился Андерхилл. – Неужели он не мог бы прийти в более удобное время?

– Следует ли мне предложить ему вернуться попозже, милорд?

Епископ скользнул поглубже в недра теплой постели:

– Да. Сделайте это. Он не говорил, что ему нужно?

– Да, сэр, что-то по делу преподобного Парментера. Кажется, оно обрело самый драматический оборот. Он полагает, что вам следует немедленно узнать новости. – По лицу слуги пробежала тень улыбки. – Прежде чем он предпримет какие-либо действия, которые вы можете счесть неразумными.

Скрипнув зубами, Реджинальд проглотил словцо, которое слугам не подобало слышать в его устах. Откинув одеяло, он выбрался из постели в чрезвычайно скверном расположении духа, которое теперь дополнял страх.

Айседора вставала рано. Часы, проведенные ею в одиночестве до подъема мужа, часто составляли для нее самое счастливое время дня. Год понемногу набирал силу, и рассвет с каждым днем приходил все раньше. А это утро выдалось особенно ясным. Столбы ясного солнечного света чертили свой узор на полу гостиной. Хозяйке дома нравилось завтракать в одиночестве, в состоянии полного мира и покоя.

Когда служанка сообщила ей, что мистер Корнуоллис ожидает в холле, миссис Андерхилл удивилась, и хотя собственный опыт и факт столь раннего появления полицейского чина не сулили ничего радостного, она ощутила приятное волнение.

– Спросите капитана, не присоединится ли он ко мне, – проговорила она поспешно и с меньшим достоинством, чем собиралась. – То есть спросите, не угодно ли ему выпить чашечку чая.

– Да, мэм, – послушно проговорила служанка и через несколько мгновений провела гостя в столовую. Айседора немедленно заметила печаль на его лице. Не просто горькое осознание трагедии, а сложную смесь нерешительности и смущения.

– Доброе утро, мистер Корнуоллис. Боюсь, что епископ еще не спускался вниз, – без всякой необходимости проговорила она. – Прошу вас присоединиться к моему завтраку, если вы не против. Не хотите ли чаю?

– Доброе утро, миссис Андерхилл. Благодарю вас, – принял Джон приглашение, обойдя кресло во главе стола и опускаясь напротив нее.

Хозяйка налила ему чаю из большого серебряного чайника и предложила молоко и сахар.

– Не хотите ли тост? – добавила она затем. – Вот мед, мармелад и абрикосовый джем.

Гость снова согласился, аккуратно взяв тост из горки и намазав его маслом и джемом.

– Простите за столь раннее вторжение, – извинился он спустя некоторое время.