Реквием в Брансвик-гарденс

Священнослужитель не стал прятать глаза:

– Нет. К моменту гибели Юнити химикат, разлитый на дорожке в зимнем саду, еще оставался сырым. Он оставил следы на ее туфлях, но не на ботинках Мэлори. Я выяснил это у мальчишки-садовника и у Стендера, а потом осмотрел все ботинки вашего брата. Он до сих пор лжет, утверждая, что Юнити не входила в зимний сад, чтобы поговорить с ним. Не знаю почему. Это полностью бессмысленно. Однако сам он не выходил из сада и потому не мог оказаться наверху лестницы.

– Так, значит, это все-таки сделал папа… – Кларисса была потрясена. Подобная истина оказалась для нее непереносимой.

Повинуясь инстинктивному порыву, Доминик взял обе ее руки в свои.

– Он считал, что это сделал я, – произнес он, опасаясь ее реакции, того мгновения, когда она, как и должно быть, с отвращением отстранится от него, однако не мог допустить, чтобы их разделяла ложь. – Питт нашел его дневник и расшифровал записи. Ваш отец действительно считал, что это я убил Юнити…

Девушка уставилась на него с удивлением:

– Почему? Потому что вы прежде были знакомы?

По телу Кордэ поползла сковывающая язык немота.

– Вы знали это? – спросил он с внезапной хрипотцой.

– Она сама мне сказала. – Кларисса коротко улыбнулась. – Она думала, что я влюблена в вас, и решила избавить меня от подобных мыслей. Она надеялась на то, что я рассержусь или стану вас недолюбливать. – Нервно усмехнувшись, она продолжила: – Она рассказала о том, что была вашею любовницей и что вы бросили ее.

Сказав это, девушка стала молча ждать реакции Доминика.

В это самое мгновение он отдал бы все на свете, чтобы иметь возможность сказать ей, что на самом деле все не так, что это – выдумка ревнивой женщины. Однако одна ложь с неизбежностью порождает другую, и он уничтожит ею единственные в своей жизни чистые взаимоотношения, лишенные эгоизма и не испорченные желанием, иллюзией и обманом. И гибель их будет вызвана прошлым, а не настоящим. Нет, он не пожертвует будущим ради нескольких дней или часов, если только его не сломает Питт!

– Я бросил ее, – признался он. – Она сделала аборт, убила нашего ребенка, и ужас и горе заставили меня бежать. Я понял, что мы не любили друг друга… каждый любил только себя, собственную страсть. Это не оправдывает ни мой поступок, ни то, что я творил потом. Я не намеревался стать бесчестным человеком, но тем не менее стал им. У меня были другие любовницы; мне хватило ума думать, что женщина способна делить мужчину с другой женщиной. A потом, когда она… та, другая девушка, оказалась слишком… ранимой… я узнал, что это невозможно.

Доминик до сих пор не мог подобрать должного определения своему поступку.

– Мне следовало бы знать это… я мог все понять заранее, если бы заставил себя не лукавить с собой.