Реквием в Брансвик-гарденс

Ее сменил мистер Ленделлс. Вернув себе самообладание, он произнес вполне обкатанную тираду:

– Мне очень жаль, миссис Парментер. Я знаю, что переживает человек, теряя любимого спутника жизни. Ничто не способно восполнить утрату, однако я не сомневаюсь в том, что вам хватит сил, а время поможет вам обрести душевный мир.

Вите потребовалась пара мгновений, чтобы придумать ответ. Посмотрев на шествовавшего к ней по проходу между скамьями епископа, она, чуть приподняв подбородок, вновь повернулась к Ленделлсу:

– Конечно. Все мы должны верить в будущее, каким бы жестоким оно ни оказалось. Однако я не сомневаюсь в том, что Бог предоставит нам не только то, в чем мы нуждаемся, но также и то, что наилучшим образом послужит Его целям.

Глаза ее пожилого собеседника преисполнились удивления:

– Не могу даже сказать, насколько я восхищен вами, миссис Парментер! Вы являете всем нам пример душевной силы и веры.

Вита улыбнулась в знак благодарности. Трифена теперь стояла за ней, спиной к церковным дверям, а Кларисса остановилась с другой стороны от матери, ближе к скамьям. Мэлори прятался за ними, очевидным образом считая себя виноватым в самом посещении протестантской службы. Она была для него слишком знакомой, отнюдь не чужой – и полной памяти о мгновениях его нерешительности, неполной веры, утверждений, двусмысленных и сделанных без уверенности. Шарлотте даже показалось, что она заметила в линии губ молодого человека некое сожаление, ощущение того, что, не желая пребывать здесь, он одновременно сердится на то, что Доминик, пусть и отчасти, исполняет ту роль, которая должна бы принадлежать ему. Младшему Парментеру предстоит еще долго пожить, чтобы понять ту любовь, о которой говорил Кордэ. Миссис Питт задумалась над тем, какие ранения должна была претерпеть в молодости вера Мэлори, чтобы до сих пор оставаться настолько ранимой. Сколько же раз считал он себя оставленным?

Мимо прошли еще с полдюжины прихожан, произносивших неловкие соболезнования и торопившихся прочь сразу же, как только этого позволяли приличия.

Подошла еще одна пожилая леди, сперва кивнувшая и улыбнувшаяся Доминику:

– Я не могла даже представить, мистер Кордэ, что кто-то может сказать здесь такие слова, которые могут принести мне утешение, однако вы идеально справились с делом. Я запомню вашу короткую речь на тот случай, когда буду горевать и сожалеть о чьих-нибудь поступках. Я так рада, что вы сумели сказать столь прочувствованные слова о преподобном Парментере.

– Благодарю вас, – улыбнулся в ответ священник. – Ваше одобрение много значит для меня, миссис Гардинер. Насколько мне известно, преподобный Парментер весьма ценил вас.

С довольным видом дама повернулась к Клариссе, a затем Трифене.