Реквием в Брансвик-гарденс

A ситуация и так непопулярна… Совершенно не сомневаюсь в том, что на следствие будет оказано давление – хотя бы епископом Андерхиллом, если на то пошло. В конце концов, Рэмси должен сам стать епископом, во многом благодаря его рекомендации.

Вита почти бесшумно вздохнула и продолжила:

– Иногда очень сложно понять, что правильно и что будет лучше для будущего. Это не всегда то, что кажется лучшим в данный момент. Суждения общества могут оказаться очень жесткими.

– Подчас, – согласился ее собеседник. – Однако они могут быть и милостивыми.

Улыбка снова порхнула где-то над ее губами и исчезла.

– Вы хотите сказать, что теперь я узнаю, кто мне и в самом деле друг? – Легкая усмешка легла на губы миссис Парментер. – Когда начнется скандал, в газетах начнут писать о нас всякие гадости и к нам перестанут приходить с визитами? – С характерным для себя изяществом Вита отрицательно повела плечом. – Прошу вас, не надо. Не думаю, что мне хотелось бы знать это. Конечно же, нас ожидают самые неприятные сюрпризы… со стороны небезразличных мне людей, пользовавшихся моим доверием, от которых я ожидала взаимной симпатии.

Отвернувшись от Кордэ в сторону своего необыкновенного холла, она добавила, понизив голос:

– Мы столкнемся с трусостью, предрассудками и всякими гадостями там, где этого не ожидали. Я предпочитаю не знать этого. Предпочитаю видеть улыбающиеся лица и не угадывать за ними слабость, страх или презрение. – Вита повернулась к нему: – Доминик, я ужасно испугана…

– Ну, конечно. – Священнику захотелось прикоснуться к ней, однако подобный жест мог показаться непристойным, хотя и представлял собой наиболее инстинктивный способ утешения там, где не могли помочь никакие слова… Впрочем, этот способ не был доступен ему не только в отношении Виты, но и в отношении любой прихожанки. Он должен был найти нужные слова. – Мы все испуганы. И нам не остается ничего другого, кроме как встречать каждый день со всей возможной отвагой и любить друг друга.

Доминик собирался что-то сказать, однако его собеседница направилась к зимнему саду и первой вошла в помещение. Запах сырой листвы показался священнослужителю весьма приятным и едва ли не бодрящим. Над пальмами и лилиями оранжереи поднимались арки из заключенного в белые переплеты стекла.

– Чем же таким отличалась от них Юнити? – продолжила Вита, проходя по вымощенной кирпичом дорожке между клумбами.

В двадцати футах от них стояло пустое кресло, в котором до этого занимался Мэлори, оставивший свои книги и бумаги на выкрашенном в белый цвет чугунном столике. Хозяйка дома шла теперь очень медленно, не отрывая глаз от земли.

– Рэмси, видите ли, изменился, – сказала она. – Он стал теперь совсем не таким, каким был раньше.