Реквием в Брансвик-гарденс

Он подумал, что Трифена самым отчаянным образом ошибается, что она словно бы подхватила снедавшие мисс Беллвуд страсти как какую-то заразу. Однако чувства ее были реальны, в этом сомнения быть не могло. К чувствам он и обратился: – Вижу, что вы оплакиваете ее куда более искренно, чем все мы. Быть может, вы сумеете пронести дальше ее идеалы и верования?

– Я? – Миссис Уикхэм явно была удивлена, но отчасти и польщена. – Я не пригодна для этого. Я ничему не обучена – кроме шитья, живописи и домоводства. – Лицо ее недовольно скривилось. – При наличии хорошей кухарки и домоправительницы, конечно. Вот Кларисса изучала теологию… самое бесполезное занятие для девицы. На мой взгляд, она делала это только затем, чтобы угодить отцу и доказать, что она умнее Мэлори.

– А разве вы не учили в школе французский язык?

– Какое-то время у меня была француженка-гувернантка. Да, конечно, я говорю по-французски. Но, видит бог, это же бесполезно! Никаких исторических или теологических трудов на французском не пишут.

Так она воспринимала необходимость иностранного языка.

– Но, быть может, любая другая отрасль знаний поможет вам преуспеть и добиться того же самого в отношении женщин? – предположил Кордэ.

Глаза его собеседницы сверкнули:

– Неужели это мое призвание? И теперь вы намереваетесь сообщить мне, что смерть Юнити является всего лишь частью божьего плана, который все мы должны принять, но никак не понять? И что все это я пойму, когда попаду на небо?

– Нет, не намереваюсь, – резким тоном возразил священник. – Вы не хотите этого слышать, a я не считаю такую мысль правильной. На мой взгляд, смерть Юнити – дело весьма человеческое и не имеющее отношения к Богу.

– А я считала Бога всемогущим, – задиристым тоном произнесла Трифена. – А это означает, что все это, – она вытянула вперед руку, – Его вина.

– Вы хотите сказать, что Он, как кукольник, дергает всех нас за веревочки? – спросил Доминик.

Женщина нахмурилась:

– Почему? – повторил ее собеседник. – Зачем Ему эти хлопоты? На мой взгляд, это занятие совершенно бесцельное и жутко одинокое.

– Я не знаю почему! – Миссис Уикхэм пришла в раздражение, и голос ее сделался тонким и резким: – Священник – вы, а не я. Это вы верите в Бога. Спросите Его! Или Он вам не отвечает? – В ее полном гнева голосе теперь звучала победная нотка. – Быть может, вы говорите недостаточно громко?

– Это зависит от того, насколько далеко отстоит от нас Бог, – возразила появившаяся в двери Кларисса. – Тебя вон еще с половины лестницы слышно.

– Что ты хочешь сказать? – сердито бросила сестре недовольная ее вторжением Трифена. – То, что Бог проживает на середине лестницы?

– Едва ли, – возразила мисс Парментер дрогнувшими губами.