Реквием в Брансвик-гарденс

 – В таком случае Он мог бы остановить Юнити в ее падении и она просто растянула бы лодыжку, а не сломала шею.

– Прекрати, ради бога! – выкрикнула младшая из сестер, после чего повернулась на месте и вылетела из комнаты через дверь, находившуюся в дальнем ее конце… Створку она захлопнула за собой так, что картины на стене затряслись.

– Мне не следовало говорить этого, – с раскаянием заметила Кларисса. – Никогда не замечаю, когда следует придержать язык… Простите.

Доминик не знал, что и сказать. Ему казалось, что он привык к безответственному юмору старшей хозяйской дочери, однако оказалось, что это вовсе не так. Часть его существа готова была рассмеяться, обретая облегчение от скорби и тревоги, но он понимал, что это было бы абсолютно неуместно – более того, попросту мерзко. Теперь Кордэ был повинен в ее осуждении в большей степени, чем это было на самом деле.

– Вы поступили крайне ошибочно, Кларисса, – произнес он резким тоном. – Совершенно бездумно. Бедная Трифена оплакивает подругу, а не испугана и не потрясена, как все мы.

Мисс Парментер вздрогнула, и на лице ее появилось несчастное выражение. Она отвернулась:

– Да, я понимаю это. Мне хотелось бы сказать, что я симпатизировала Юнити, но это не так. Я нахожусь в ужасе, не зная, что может случиться с отцом, и это заставляет меня говорить, не подумав. – Девушка глубоко вздохнула. – Нет, не так. Я сделала это… вполне осознанно. Значит, так работает мой ум.

Теперь в ее голосе ощущался вызов. Вновь повернувшись к нему, она посмотрела Доминику в глаза:

– Интересно, не следует ли всем нам надеть траур к обеду? Наверное, мне лучше это сделать. Но целый год ходить из-за нее в черном я не буду, – добавила Кларисса. – Хорошие манеры требуют неделю, а год – это ханжество. Надо сходить и попросить Брейтуэйт подыскать мне что-нибудь.

Пожав плечами, она направилась прочь.

Обед получился весьма трудным. Рэмси оставался в своей комнате, и ел ли он то, что отослали ему наверх, никто в столовой сказать не мог. Остальные сидели за длинным столом красного дерева в почти полном молчании. Слуги подавали очередные перемены и уносили едва тронутые блюда. Вита пыталась затеять некий пустяковый разговор, однако никто не поддержал ее.

– Повариха будет оскорблена, – заметила Трифена, провожая взглядом тарелки. – С ее точки зрения, любую проблему можно разрешить едой.

– Ну, отказ от еды тоже не помогает, разве что в случае расстройства желудка, – заметила Кларисса. – Да и прочих неназываемых болезней. Слабость не поможет. Как и ночное бдение.

– Но пока еще никто не бодрствовал всю ночь, – терпеливым тоном проговорил Мэлори. – Все случилось только сегодня утром. И если нам не удастся уснуть, так это потому, что мы слишком расстроены и встревожены, чтобы спать.