Реквием в Брансвик-гарденс

Впервые с того дня более четырнадцати лет назад, когда Доминик явился на Кейтер-стрит в качестве потенциального жениха Сары, она ощутила восхищение им – его мужской сутью, а не красотой лица. На этот раз в восхищении этом не было миража, не было никакого погружения в собственные мечты или планы на этого мужчину. Шарлотта поняла, что улыбается. – Если я смогу помочь тебе, пожалуйста, разреши мне сделать это.

Доминик повернулся к ней лицом и, повинуясь дружескому порыву, прикоснулся к ее рукам:

– Ну, конечно. Только хотелось бы знать, как. Я пока всего лишь начинаю разбираться в этом деле.

Экипаж остановился. Они оказались возле похоронного бюро. Теперь следовало уладить формальности, обговорить места и время, выбрать то и другое… Спустившись на землю, священник протянул своей спутнице руку.

– Вот что, ничего худшего я просто представить себе не могу! – резким тоном проговорил он теперь. – Едва ли ты понимаешь всю серьезность этого события, Айседора.

Остановившись на месте, епископ посмотрел на жену, хмуря брови, и возле его рта залегли гневные морщинки.

– На мой взгляд, событие это очень печально, – проговорила та, продевая в вышивальную иглу темно-розовую шелковую мареновую пряжу. – Всегда печально, когда умирают молодые. Смею сказать, нам будет не хватать ее ученых способностей. Я слышала, что они были блестящими.

С этими словами Айседора убрала розовый моток к остальным.

– Бога ради! – возмутился Андерхилл. – Ты совершенно не слушала меня. Дело совсем не в этом. По-моему, тебе стоило бы отложить вышивание и послушать меня внимательно. – Он с досадой взмахнул рукой в сторону вышитых роз. – Сейчас не до них. Произошло событие сокрушительной важности.

– Не понимаю, чем эта смерть так сокрушает тебя, – рассудительным тоном проговорила его супруга. – Конечно, она печальна, но, к сожалению, мы слышим о смерти чересчур часто, и благословение веры отчасти заключается в том, что…

– Проблема заключается не в смерти этой несчастной женщины! – перебил ее епископ, тряхнув головой. Он был в темном костюме, гетрах и при очень высоком белом воротнике. – Конечно, это прискорбно, однако со смертью нам приходится иметь дело постоянно. Она представляет собой часть жизни, притом абсолютно неизбежную. Мы умеем разными способами приспосабливаться к ней, мы научились утешать себя и скорбящих. Как я уже сказал, если ты меня слушала, дело совсем не в этом.

Айседора слышала нотку досады в его голосе, за которой скрывался страх, куда более неподдельный и настойчивый, куда более сильный, чем ей доводилось прежде замечать в муже. Женщина отодвинула шелковые нитки к шкатулке, в которой они обычно хранились.

– Тогда в чем проблема? – спросила она.

– Я же сказал тебе! Ее столкнули с лестницы, и она сломала шею.