Роспись по телу

Если Фиолетовый не погнушался разбить лицо тихому шизофренику, чтобы только выбить информацию о письме, то что стоит ему прибегнуть к более действенным методам, чтобы заставить говорить Гел, женщину? И еще. Шубина не оставляла мысль о том, что Дмитрий знал этого человека, но по каким-то причинам не хотел сознаваться в этом. Возможно, его припугнули… Но может быть и другая причина.

Размышляя таким образом, Шубин подъехал к дому, в котором жил Дмитрий Бахрах, и решительно поднялся по лестнице к его квартире. Он испытывал неприязнь к этому не вполне здоровому человеку, и это же чувство каким-то странным образом касалось и Земцовой.

Сколько раз он спрашивал себя, как могла она, здравомыслящая, умная и чувствительная женщина, не заметить симптомы психического расстройства своего любовника? Неужели его сентиментальность, его игра на гитаре, музыкальность и непохожесть на других так очаровали уставшую от грубости реальной жизни Земцову?

– Кто там? – раздалось из-за двери.

– Дмитрий, это Шубин. Игорь Шубин. Открой.

Он чувствовал, что его разглядывают через дверной глазок, а потому постарался, чтобы лицо его приняло высшую степень дружелюбия и спокойствия.

– Я один, мне надо поговорить с тобой…

– О чем? – голос Дмитрия звучал глухо, и в тоне чувствовалась неприязнь.

– О тебе. Это важно. Открой.

Он открыл, хотя лицо его выражало тревогу и озабоченность, словно он, открыв, тут же и пожалел об этом.

– Здравствуй, – Игорь смотрел на обросшее щетиной худое и бледное лицо Дмитрия до тех пор, пока не понял, что ведет себя как посетитель зоопарка, засмотревшийся на невиданное и сильно удивившее его животное.

Ему стало неловко от затянувшейся паузы. – Ты узнал меня? Я – Шубин, работаю вместе с Земцовой.

– Узнал. Проходи. Только у меня не убрано. Я после похорон все никак не приду в себя. Не знаю, радоваться мне смерти отца или нет…

Они прошли в комнату.

– Понимаешь, Шубин, отец меня никогда не любил, он только откупался от меня. Вот и весь разговор. Мать настроила меня против него капитально. А однажды он пришел и разбил мою гитару. Настоящую испанскую гитару.

– Почему он ее разбил?

– Разозлился, что я отказываюсь работать на него.

– А как ты должен был работать на него?

– Он хотел оформить часть документов на твое имя? – подсказал Шубин.

– Правильно. Ведь ты же единственный наследник? Ты видел квартиру? Ты был там?

– Нет. Я не знаю, как себя вести там. Боюсь, что, когда я начну открывать двери ключами, выйдет кто-нибудь из соседей и вызовет милицию.

– Если хочешь, я могу пойти с тобой, чтобы тебе не было так… – и он вместо «страшно» сказал: —…неловко.

– И ты пойдешь со мной? Потратишь свое время?

– Я хочу тебе помочь.