Роспись по телу

Юля и Харыбин, похоже, бывшие супруги, которым доставляет сомнительное удовольствие напоминать об этом друг другу. Гел и Юля – подруги. Спрашивается, зачем было Крымову приглашать сюда Олю, зная о том, что здесь и без нее будет весело? Какую роль они решили отвести ей, совершенно чужому человеку, вырванному из привычного теплого мирка своего хорового кружка и семьи? Она вдруг вспомнила, как крадучись переодевалась у себя в спальне, собираясь в ресторан, пока ее муж кормил на кухне дочку. Она, уходя, лишь бросила: вернусь поздно. И все! Ради чего? И тут вдруг случилось нечто неожиданное: Юля смахнула рукой со стола фужер с вином. Да так лихо, что вслед за вином на платье Оли Белоконь пролился соус из соусника. Оля не знала, как себя вести: разозлиться или придать этому происшествию характер шутки. Юля, тотчас вскочив и с ужасом уставившись на огромное пятно – розоватое, припорошенное тертым хреном, схватила Олю за руку и потащила в женскую уборную, бормоча извинения и делая какие-то знаки вмиг протрезвевшей Гел. Через минуту Оля, Гел и Юля уже стояли возле большой круглой раковины и пытались носовыми платками с помощью воды смыть пятно. И так случилось, что платье Оли намокло почти до груди.

– Девочки, что происходит? Что вы делаете? Вы хотите, чтобы я ушла? Так я уйду… – Оля была готова заплакать от досады и страха. – Я не стану мешать вам. И вообще, я Крымова не знаю. Он приехал сегодня ко мне в клуб…

– Какой клуб? – внезапно резко спросила Гел, и Оля вдруг поняла, что девушка совершенно трезвая. – Клуб «Чайка»?

– Да… – побледнела Оля. – А вы откуда знаете?

– Оля, снимите платье, пожалуйста, – попросила деловым тоном Юля и даже отошла в сторону, чтобы не мешать ей. – Это очень важно.

– Что-о? Это еще зачем? Вы что, с ума сошли? Зачем мне снимать платье?

– Ничего не бойся, – сказала Гел. – Мы не хотим тебе зла. Мы только посмотрим на тебя, и все.

– Но зачем? Что я вам сделала?

– Если окажется, что ты не та Ольга Белоконь из «Чайки», то мы отпустим тебя и даже дадим денег на новое платье и на такси.

Ольга смотрела на них широко раскрытыми глазами. Вся ее жизнь промелькнула сейчас перед ней, как размытый групповой снимок. И только одно лицо, лицо мужчины задержалось в ее сознании на несколько секунд. Она испугалась. А ведь прошло уже столько времени, как ее никто не беспокоил.

Судорожными движениями она стянула с себя мокрое платье. Она уже знала, зачем ее заставили раздеться. Но они ничего не увидят и не узнают. Потому что она давно уже начала новую жизнь и сделала все возможное, чтобы ничто не напоминало ей о ее прошлом. Дрожащая, мокрая, она, прижимая к груди платье, повернулась спиной к Гел и замерла, ожидая дальнейших приказаний. Она почувствовала, как чья-то рука осторожно приспустила резинку трусиков.