Роспись по телу

Получается, что он, бросившись в аэропорт, чтобы успеть на ближайший московский рейс, преследовал единственную цель – проследить за Земцовой, чтобы удостовериться в том, что она не лжет. Это ли не оскорбительно для такого человека, как Юля? Как она отреагирует на его появление?

Он вздрогнул, когда к нему подошел Харыбин и зачем-то похлопал по плечу. Крикнул Гел, что он, Шубин, из плоти и крови. Вероятно, Гел, узнав его, настолько сильно удивилась, что попросила выяснить Харыбина, не призрак ли это сидит за столиком. Они выпили, им весело. А ему грустно. Он совершенно раскис. А ведь он раньше таким не был. Он всегда был сильным. Даже тогда, когда Юля жила с Крымовым, когда любила его до беспамятства. Интересно, а что она испытывает к нему сейчас?

– Шубин, ты здесь пасешь Земцову?

Как всегда грубо, но точно, не в бровь, а в глаз. Он такими же словами объяснит появление Шубина в Москве и Земцовой, когда она вернется.

Быть может, поэтому Игорь встал и, стараясь выглядеть беспечным, подошел к Гел и поцеловал ей руку.

– Гел, ты великолепна. Тебе так идет розовое.

Гел тряхнула волосами, отгоняя непрошеные мысли.

– Ты сядешь за наш столик? – Гел положила свою холодную ладонь на теплую руку Игоря и даже зажмурилась от удовольствия. Ведь Шубин был реальнее всех! – Садись, сейчас приедет Юля, привезет мне платье… У нас тут случился один конфуз – она пролила вино на платье Оли. Знакомься, это – Оля Белоконь. – И сразу же: – Ты соскучился и прилетел сюда, чтобы сделать ей сюрприз? – Гел улыбнулась, показывая белоснежные зубки. – Везет же Земцовой, вокруг нее вьется так много мужчин… А я вот всех разгоняю, как ветер тучи… Я боюсь вас, мужчин. И тебя, Шубин, и тебя, Харыбин. Про Крымова вообще молчу. Кстати, никто мне не скажет, чем он занимается?

– Он – писатель, разве вы не знали! – воскликнула Оля, радуясь тому, что может сказать что-то о Крымове. – Живет в Париже, но часто бывает в Москве по своим писательским делам. Могу себе представить, какая у него интересная жизнь.

– Лев Толстой, – кивнул головой захмелевший Харыбин. – Или Ремарк.

– Вы просто завидуете ему, – вдруг осмелев, произнесла Ольга и покраснела. – А он мне, если честно, так понравился…

– Как он нашел вас, Оля? – вдруг спросил Харыбин.

– Он? – Ольга покраснела еще больше, а на лбу ее выступила испарина. – Случайно… – И, обращаясь к Гел: – Мне пора домой, поздно уже…

– Думаю, тебе не следует торопиться. – Гел говорила с ней ласково, совсем не так, как разговаривала в туалете, где показалась Оле чуть ли не преступницей с замашками уголовницы. – Посиди, выпей, поешь, смотри, как здесь много всего вкусного…

– Нет, мне пора. Я вот думаю, как тебе вернуть платье. Куда привезти и когда? Назначь время…

– Оля, платье – твое, – сказала Гел серьезным тоном.