Сборник "Игрок"

А отдача оказалась такой, что меч просто вывернулся у меня из рук, едва не переломав к демонам лучезапястные суставы, блеснул в ночи серебристой рыбкой и под сдавленную ругань улетел во тьму, оставив меня растерянно таращиться на совершенно невредимую кожу чудовища.

Промахнувшаяся Тварь, недовольно зашипев, так же быстро подалась назад, втянувшись в дупло, как живая пружина, и моего удара, от которого руки онемели до самой шеи, кажется, даже не почувствовала. Более того, на этот раз она не стала прятаться целиком и, высунувшись примерно на треть, теперь покачивала громадной головой, как наполненный гелием воздушный шарик на детском утреннике.

С той лишь разницей, что «шарик» был живым, твердым, как камень, и изучал меня с неподдельным гастрономическим интересом. А изо рта у него, в котором, кстати, при желании могла поместиться малогабаритная стиральная машинка, вдруг выскочил наружу и нервно заплясал длинный отросток, похожий на язык и присоску одновременно.

Я растерянно замерла, рассматривая непонятное создание, абсолютно не понимая, чье больное воображение могло родить на свет это чудовище.

В каком кошмаре оно возникло? Как воплотилось в реальность? Кто его создал? С какой целью? Кроме того, чтобы непрерывно искать и тупо жрать еще живую добычу?

В огромных багровых глазах я не увидела ничего, кроме холодного равнодушия. Ни проблеска разума, ни предвкушения, ни вожделения… ничего. Тварь была тупа, громадна и безжалостна, как танк, которым намереваются снести живописную березовую рощу: железу ведь все равно, что крушить – живую плоть или мертвую, а гусеницам без разницы, по чему ехать – по траве или по горячему асфальту.

Так и Твари было безразлично. Перед ней сейчас стоял лишь кусок парующего мяса, до которого она раздумывала, как бы получше добраться.

От этой задумчивости у Твари даже пасть приоткрылась, позволив странному отростку скользнуть чуть дальше и жадно всосать в себя душный ночной воздух. Причем звук раздался такой, словно в лесу заработал пылесос, сладострастно причмокнувший и явно удовлетворившийся обнаруженным запахом. Видимо, именно этой штукой Тварь и высасывала свои жертвы. Сперва подкарауливала, потом убивала, а после впрыскивала какой-то яд (или ферменты, чтобы растворить мягкие ткани), и лишь потом поедала получившуюся кашу.

Вдобавок у Твари имелось еще несколько коротких отростков вокруг плоской башки. Причем они словно бы жили своей собственной жизнью – покачивались не в такт движению головы, а, напротив, от каждого качка взметывались в разные стороны, как непричесанная шевелюра. И этих новых отростков я насчитала около двух десятков, пока во все глаза рассматривала странную Тварь.