Сборник "Игрок"

Просто морщин у него оказалось слишком много, да заметно прихрамывал он на одну ногу, вот и старило его давнее увечье… И я бы, может, по первости списала бы эту хромоту на болезнь, но насторожило меня в старосте иное – у него не было правой руки от самого плеча. Да и шрам виднелся из-под ворота неплотно застегнутой рубахи. А это значило, что он успел и вдоволь побродить по дорогам, и повоевать, и в костер долгими зимними ночами без устали потаращиться. И раны свои получил не на родной печи, не в потешном поединке, а где-то в настоящей сече, в серьезном бою. После чего чудом выжил, встал на ноги, но понял, что воином ему больше не быть, и вернулся в родную деревеньку.

Где, будучи человеком неглупым, по праву занял место управляющего, под рукой которого это окраинное селение расцвело, как фруктовый сад под присмотром заботливого садовника.

Взглянув на хромого ветерана с нескрываемым уважением, я спешилась и быстро подошла.

– День добрый, уважаемый, – первой начала разговор, как здесь было принято: говорить следовало младшему или подчиненному. После чего старший делал свои выводы и определялся со мнением.

В древней Руси, я знаю, все было с точностью до наоборот, но в чужой храм… – Я к вам по делу.

Староста едва заметно усмехнулся, хотя на объявку посмотрел очень внимательно. Затем пристально заглянул в мои глаза и, какое-то время выискивая в них что-то непонятное, все же кивнул.

– Вовремя. Господин – рейзер?

– Нет, – повторила я, радуясь тому, что за шлемом почти не видно лица. – Что у вас за дело?

Староста таким же выразительным взглядом указал моему провожатому на оставленные ворота, а сам спустился с крыльца и сделал приглашающий знак.

– Пойдемте, господин.

Куда и зачем я, признаться, поняла не сразу. Но когда все тот же верзила с ножом пулей метнулся за дом, а спустя пару минут вывел оттуда оседланного коня, начала медленно соображать.

– Тут недалеко, – пояснил староста, не слишком ловко забираясь в седло. – А время суток для Тварей имеет немалое значение. Поэтому вам, господин, лучше осмотреться сейчас. Поедемте, я покажу.

Мой проводник взглянул на него с неодобрением, однако ни слова не сказал. Только вздохнул, пробормотал себе под нос, что, дескать, «матушка против будет», но, наткнувшись на жесткий взгляд старосты, покорно поплелся обратно к воротам – смотреть на дорогу и ждать, не появятся ли поблизости еще какие-нибудь гости.

Мы со старостой, провожаемые многочисленными взглядами, выехали следом.

Миновав раскрытые ворота, какое-то время оба молчали. Он исподтишка изучал мою физиономию. Я, в свою очередь, размышляла над его поспешностью. Однако, как ни крути, староста был прав – место обитания предположительной Твари следовало осмотреть, пока не стемнело.