Сборник "Игрок"

А потом неподвижное тело у логова слабо шевельнулось, и прерывистый голос тихо произнес:

– Беги… беги, дурак… это – самка. И сегодня как раз ее ночь…

За то недолгое время, что почуявший кровь кахгар выбирался из логова, я успела крепко выругаться (за то, что не распознала в «мертвеце» еще живого человека), проклясть себя за глупость (надо было хотя бы оттащить его в сторону!), тридцать три раза проклясть жадную Тварь (которая, если воин не соврал, успела-таки вырастить драгоценные яйца), обложить матом сами эти яйца (из которых, наверное, уже вылупились мелкие кахгарчики).

А затем зло сплюнуть (про себя, потому что маска мешала) и, приняв боевую стойку, ощетиниться сразу двумя мечами.

– Дурак… – простонал из последних сил Хас. – Что ты можешь? Беги!

И, кажется, снова потерял сознание.

«Лин, назад. Не вмешивайся, пока я не скажу!»

Я недобро прищурилась, изучая выползшую наружу Тварь и краем глаза видя, как шейри с сердитым видом отступает к деревьям. Молодец он у меня. Понимает, что лучше не лезть, когда спорят две очаровательные и прекрасные по-своему дамы. А кахгар меня ничуть не пугал.

После рирзы и всей той кучи мелочи, которую нам уже удалось прибить, эта здоровенная сволочь уже не казалась чем-то из ряда вон выходящим. Ну большая. Да. Ну зубы у нее, как две мои ладони. Ну лапы кривые и страшные. Слюна черная и, кажется, ядовитая. Хотя нет, вру – слюна ядовитая у их ближайших родственников – хартаров, а эта пока не доросла. Слабоватая еще. Да и внешний вид ее не был для меня тайной за семью печатями: встречалась уже, виделись… Мымра. Так что зубы свои, мерзавка, тут не показывай и не думай, что я вдруг лужу пущу или с визгом побегу за подмогой.

Мы оскалились с Тварью почти одновременно. И, наверное, с совершенно одинаковыми чувствами по отношению друг к другу. Злые мы были. Очень и очень злые. Она – потому, что я испортила ей хорошую ночь, отвлекая от едва народившихся деток. А я – за то, что по ее вине торчала тут, как дура, и кляла себя за то, что едва человека хорошего не подставила. Дыхание получше послушать поленилась. Пульс не глянула. Не капнула на губы «синькой». И теперь лихорадочно гадала, как бы успеть с соперницей побыстрее, чтобы этот герой тут некстати не загнулся.

А потом кахгар качнулся вперед. Низко, предупреждающе зарычал. Пригнулся, чуть присев на задние лапы. И…

Все посторонние мысли тут же выдуло у меня из головы.

Когда Тварь прыгнула, никакой Галины Чернышевой и никакой девушки по имени Гайдэ перед ней уже не было. На месте остался только Гай. Охотник. Воин. А вместе с ним – четыре мстительно прищурившиеся Тени, без раздумий слившиеся с ним в единое целое.

Я больше не видела ничего вокруг, кроме горящих во тьме багровых глаз.