Семь порочных дней

Виконт закрыл глаза, наслаждаясь этими скромными намеками на чувственность - сладчайшей пыткой из всех ему известных.

Когда Минерва снова втянула его член в рот, Колин подался вперед, чтобы войти глубже. Она медленно, плавно скользнула губами вверх, и Пэйна охватило безудержное желание. Пытаясь сдержаться, он вцепился в простыни.

Но обуздать себя не удалось.

Мысленно обозвав себя "похотливым Уб. Людком", Колин потянулся к Минерве и сделал то, о чем мечтал целую вечность: накрутил на руку ее темные шелковистые волосы и начал направлять ее движения, показывая, как доставить ему удовольствие.

Горячие, соблазнительные губы скользили по его возбужденной плоти вверх-вниз в мерном ритме.

"Скотина! - мысленно упрекал себя Пэйн. - Чудовище! Ты будешь за это гореть в аду!"

- Да! - произнес он, морщась от невыразимого удовольствия. - Мин, это так хорошо! Вы такая славная!

Он отпустил ее волосы, и она, снова отстранившись, села на постели.

- Вам... - виконт судорожно вдохнул. - Вам не обязательно продолжать.

Словно он разом превратился в великодушного святошу.

Но Минерва лишь улыбнулась, сняла очки и отложила их в сторону.

Затем она задрала свою сорочку до колен, оседлала ногу Пэйна и снова взяла в рот его возбужденную плоть.

Колин застонал. Дело принимает серьезный оборот. Эта девица так быстро учится! Он бесстыдно наблюдал, как пухлые чувственные губы, плотно обхватив его член, скользят вверх-вниз. Но в этом заключалась лишь часть удовольствия. Остальное наслаждение приносило сладкое чувство триумфа: ведь его ласкает именно мисс Хайвуд. Приятнее всего была мысль, что он - внутри нее, если можно так сказать.

Лежа по ночам рядом с этой девушкой, Пэйн так сильно желал войти в нее, слиться с ней в единой целое, больше не ощущать себя одиноким!

Колин ласково погладил Минерву, поднял ее сорочку выше и скользнул рукой под тонкое полотно. Едва он дотронулся до обнаженного бедра, Минерва застонала и немного раздвинула ноги. Воодушевленный поощрением, Пэйн прикоснулся к притягательному местечку, защищенному кудряшками и повлажневшему от возбуждения.

"Да, боже, да!" - пульсировало в голове.

Он проник пальцем между скользких складочек и, прижав к ним ладонь, начал двигать ее вперед-назад.

Минерва испуганно пискнула и во встречном порыве подняла бедра вверх. Средний палец Колина скользнул дальше, медленно и неглубоко погружаясь в тесную глубину размеренными движениями. Минерва подстроилась под их ритм: когда виконт ускорялся, ускорялась и она, когда он глубже погружал свой палец, она обхватывала ртом член Пэйна почти до основания.

Наслаждение было таким сильным, таким острым. Колин чувствовал, что долго этого не выдержит.