Скай О`Малли

— Она тебе не подойдет, — прокаркала сморщенная старуха, хозяйка дома. — Если только ты не любишь таких вот, полуживых.

— Заткнись, старая, — осадила ее Полли. — Мы забираем леди домой.

— Леди? Да разве это леди? — проскрипела старуха. — Она мне задолжала за комнату.

— А где тот человек, который был с ней? — спросил Найл.

— Красавчик Гарри? Он не появлялся здесь с тех пор, как она заболела. Подобрал себе, наверное, шлюху помоложе.

— Сколько она задолжала?

Глаза старухи вперились в лорда Бурка.

— Шиллинг, — ответила та.

Найл полез за кошельком, но Полли перебила хозяйку дома.

— Да ты, старая перечница, за такую комнату не получишь шиллинга и за два года, — возмущенно заявила она. — Не давайте ей больше двух серебряных пенни, милорд.

Вместо этого Найл Бурк достал из кошелька полукрону и подал старухе, чьи глаза вспыхнули от жадности и удивления.

— Этой женщины никогда здесь не было, и нас ты никогда не видела, — тихо проговорил он.

Хозяйка вцепилась рукой в монету, попробовала ее на зуб и опустила в карман передника.

— Никого из вас никогда не видела, — повторила она и быстро вышла из комнаты.

Найл и Полли подняли Констанцу на ноги.

— Поедешь с ней, а я поведу лошадь, — приказал лорд Бурк Полли, благодарный за то, что темная дождливая ночь скроет их возвращение на Стрэнд. Найлу давно уже надоело снабжать слухами охочий до сплетен двор.

Когда они подъехали к дому, все слуги уже спали, кроме одного сонного конюха, который принял у него лошадь. Лорд Бурк отнес наверх в комнату бесчувственную жену, где они вместе с Полли сняли с ее худенького тела грязное платье. Затем он наполнил горячей водой маленькую дубовую ванну. Воду они с Полли сами наносили из кухни.

Потом они вымыли Констанцу и особенно тщательно завшивевшие волосы. Женщина слабо протестовала. Они вынули ее из ванны, вытерли, одели в чистое платье, тщательно высушили волосы и заплели в две косы. Наконец уложили ее в кровать.

Спустившись на кухню, лорд Бурк вылил воду из ванны и присел у стола. Полли, порывшись в кладовой, нашла половину жареного каплуна. Положив жаркое и хлеб на деревянный поднос, она поставила его перед господином и налила бокал темного октябрьского пива. Девушка хотела уже отойти в сторонку, но Найл усадил ее на скамью напротив себя и, отрезав половину каплуна, подвинул ей:

— Ешь! Ты хорошо поработала в эту ночь.

И налей себе тоже пива.

Пораженная Полли стыдливо повиновалась.

— Спасибо, милорд, — произнесла она.

— Ты сделала доброе дело, девушка. Без твоей помощи я никогда бы не нашел жену. Она больная женщина, Полли. Больная духом и телом.

— Никогда бы не подумала, что леди может вести себя подобным образом, прошу прощения, милорд.

Найл улыбнулся. Каким наивным несмышленым воробышком была эта Полли.