Скай О`Малли

Симус О'Малли спрятал улыбку:

— Нужно учиться покорно принимать волю Господа, сын мой, — благочестиво заметил он.

Найл Бурк еле сдержался, чтобы не послать доброго епископа к дьяволу.

— Буду молиться, чтобы Бог послал мне терпение, — произнес он, явно лицемеря, и епископ усмехнулся.

— Завтра вы сумеете выехать? Скай пишет, что ей не терпится увидеть своих отпрысков. Бедная Скай… — Епископ замолчал. У него не нашлось слов, чтобы выразить, как он сочувствует своей племяннице.

— Сумею, — помедлив, ответил Найл. — Но буду усерднейше молиться о том, чтобы это плавание на борту корабля О'Малли было не столь богато приключениями, как прошлое.

Эван и Мурроу оказались необременительными спутниками. Одному было семь, другому шесть лет. Оба страстно хотели увидеться с матерью, хотя и побаивались встречи с женщиной, которую едва помнили. Из дома они уехали в первый раз и, несмотря на все свои тревоги, были в восторге. Найл Бурк тепло простился с отцом.

— Если я понадоблюсь тебе, губернатор Мальорки будет знать, где меня найти. И обещаю тут же приехать.

— Хорошо, хорошо, малыш, — проворчал старик. — Я не умру, пока не увижу следующее поколение.

Найл послал отцу прощальную улыбку и, вскочив на лошадь, поскакал в сопровождении двух своих подопечных. Плавание прошло без приключений: погода стояла тихая, дули попутные ветры. Наконец они прошли мимо острова Ланди и, миновав риф, поднялись по Торриджу к Бидфорду. Юные О'Флахерти во все глаза смотрели вокруг — они еще ни разу в жизни не видели города. Найл не устоял и повел их в кабачок у реки, где они ели пирожки, запивая разбавленным водой вином. Ему удалось нанять две лошади, и поскольку не было еще и полудня, времени оставалось довольно, чтобы доехать до Линмут-Хауса.

Молодая жена трактирщика снабдила их хлебом, сыром и яблоками.

— Мальчики могут проголодаться, — объяснила она с очаровательной улыбкой.

Найл улыбнулся ей в ответ и игриво опустил монету в вырез платья.

— Купи себе голубых лент, которые так подойдут к твоим глазам, — ответил он.

Эван и Мурроу теперь больше молчали, все больше волнуясь с каждым ударом лошадиных копыт, который приближал их к матери. Мысли Найла тоже вертелись вокруг Скай.

Они расстались так плохо, и в этом был полностью виноват он.

Как мог он обвинить в безнравственном поведении Скай? Конечно же, она любила Саутвуда. И для Найла это было трагедией. Трагедией, что память вернулась к ней уже после того, как она полюбила и вышла замуж. Но ведь даже если бы она не была замужем, сам он имел жену. Зачем же тогда он изливал на нее свое разочарование? Они остановились у чистого ручья и дали передохнуть лошадям. Расположившись на траве, они перекусили простой едой, которой их снабдила жена трактирщика.