Солдат чужой войны

Генерал влил в себя полстакана и, громко выдохнув, посмотрел на своих партнеров осмысленным взглядом:

– Одним словом, господа, я знаю, кто вынес мне приговор…

– Так уж и приговор, дружище? – усомнился Леконт.

– Да, – уверенно кивнул Роммель. – Это заместитель директора Управления превентивного информирования Дивар Кевиши.

– Почему ты решил, что это именно он?

– Потому что он не считает необходимым от кого-то прятаться. Месяц назад на совещании в УПИ он пообещал удавить заместителя премьера Хэнка Версмана и через неделю сделал это. Потом были референты казначейства Чиффер и Брантсвайк.

Их он уложил с интервалом в два дня. И вот теперь прислал угрозу мне, сволочь. – Генерал наполнил бокал до краев и жадно выпил.

– Что нам известно об этом Кевиши? – спросил Хубер, потягивая вино. – Я тебя спрашиваю, Джулиано.

Манкуццо кисло улыбнулся и нехотя отложил изжеванную сигару.

– У этого человека не все дома, и случается, он любит одеваться в женское платье. Очень жесток и за время руководства контрразведкой провел пять чисток. Уничтожил больше полусотни руководителей собственных резидентур, а простых агентов вообще без счета.

– Все они были уличены в работе на сторону…

– Ничего себе повод! – покачал головой Леконт. – Да если нас всех, кто на сторону работает, шнурками душить, мы останемся без правительства! Да что там без правительства – без государства!

– Этого Кевиши поддерживает министр обороны? – спросил Хубер, глядя на Манкуццо.

– Да, Джакоб Мудли. УПИ у него вроде небольшого садика возле дома. Он назначает туда своих людей и сам же их убирает.

– Тогда стоит поговорить с Мудли и уладить эту проблему.

Он человек думающий, и прежде многие вопросы нам удавалось решить миром. Я сам позвоню ему и от имени всех нас попрошу содействия.

– И все? – удивился слегка захмелевший Роммель.

– Конечно, Франсиско. – Хубер был уверен в своих силах и улыбался генералу вполне искренне. – Неужели ты думал, что мы не найдем решения?

Обычно, если не было облаков, рассвет на Дижанейро начинался с робких серебристых лучиков, с трудом пробивавшихся сквозь слоистый туман и вчерашний смог. Однако здесь, на высоте трехсот восьмого этажа, воздух всегда был чист.

Свежий ветерок вовремя разгонял смрадное дыхание города, а кондиционеры добавляли ему безупречную фильтрацию и дезинфекцию.

Однако царившая вокруг безмятежность была обманчива и враг мог появиться с любой стороны. Джакоб Мудли был в этом просто уверен.

Часто он оставался ночевать в министерстве, мучимый предчувствием, что в городе его ждут убийцы, а иногда, напротив, принимал сотрудников в своей роскошной квартире на Лейн-стрит, поскольку не мог заставить себя отправиться на службу.